Уездная учительница магии

— У вас был счастливый брак?

— Да. Первые годы.

— Корнелиус, скажи. — прежде чем задать следующий вопрос, я облизала губы; в горле у меня стоял сухой комок. — ...Ты оплакивал ее, когда она умерла?

Он вздохнул, пригладил рукой волосы и покачал головой.

— Нет. Я оплакал ее куда раньше. Когда стоял в ванной перед зеркалом, заливая раковину кровью, и пытался зашить суровыми нитками свое лицо после того, как она кинулась на меня с ножом. У меня не было времени, чтобы обратиться к врачу. Сначала нужно было позаботиться о дочери, пока Клэр рыдала в комнате, где я ее запер, а потом найти помощь для Клэр. В тот миг я понял, что уже потерял ее, и что бы я ни сделал, не станет спасением.

Мне казалось, я не могу дышать, так остро я чувствовала его боль.

— Как долго твоя жена провела в клинике святого Модеста?

— Три месяца.

— Три месяца... Корнелиус, ты бывал там? Внутри клиники?

— Конечно. Я проводил много времени с Клэр. Ей дали уютную и удобную палату, обеспечили хороший уход. Но, как оказалось, недостаточно хороший.

— Как ты знаешь, и я там побывала. И те условия, в которые меня поместили, нельзя было назвать уютными.

Он повернулся ко мне и взял за руку.

— Расскажи, Эрика. Обо всем, что ты пережила.

В глуховатом, низком голосе Корнелиуса опять послышались хорошо знакомые властные нотки. Я колебалась. Рассказывать не хотелось, но попробуй не расскажи, когда на тебя смотрят эти черные как у ворона глаза!

Я криво улыбнулась.

— По сравнению с тем, что пришлось пережить тебе, все, что со мной приключилось, теперь кажется ерундой.

— И все же расскажи.

Он полным сочувствия жестом коснулся моего плеча.

И я заговорила, неторопливо и обстоятельно, стараясь не давать волю эмоциям.

Он выслушал, не перебивая, лишь иногда задумчиво кивал.

— Тебе выпало тяжелое испытание, — сказал он, когда я закончила. — Считаешь, дядя запер тебя в клинике, чтобы добиться послушания? Или чтобы тебя признали недееспособной?

— Да, я так считаю.

— Мой знакомый написал, что, по его сведениям, господин Харт бережно и успешно управляет твоими средствами. Господин Харт известный финансист, ранее в махинациях замечен не был.

— Это так. Дядя любит деньги, уважает их, относится к ним с трепетом. Он не хочет, чтобы капитал ушел из семьи. Андреас его устраивает в качестве моего мужа, он сын его старого партнера. Дядя считает меня сумасбродной и истеричной. Его пугало мое желание учиться в академии и развивать дар.

— Я напишу знакомому и попрошу лучше разобраться в этой ситуации.

— Корнелиус, пожалуйста, не надо. Хочу сама встретиться с дядей лицом к лицу. Тогда я была слаба и испугана, тут ты прав. Но теперь я готова постоять за себя. Не думаю, что дядя вновь упечет меня в сумасшедший дом.