Философская традиция во Франции. Классический век и его самосознание

Наконец, третий упрек Дешана, бросаемый им современной ему философии: будучи лишенной метафизического основания, она пытается подменить собственно философию физикой и математикой. Он не разделяет восторгов современников по поводу Ньютоновых открытий, считая, что философии они не замена. Не имея собственных метафизических оснований, говорит он, нынешние философы стремятся разрушить и чужие, что необходимо им, чтобы избежать опасности быть поверженными теми, кто опирается на какие-либо принципы. Таким образом, они только разрушают, ничего не созидая. Они отчаиваются найти истину и свою неспособность к ней приблизиться скрывают за осуждением метафизики как нравственно бесполезной, действуя подобно лисице, находившей зеленым виноград, до которого она не могла дотянуться. Ведь для исправления нравов необходима именно метафизика, и никакой замены ей нет.

Разрушительные декларации, предвещающие скорые революционные потрясения и нигилизм XIX столетия, в творчестве Дешана сочетались со стремлением остаться систематически мыслящим метафизиком. Это делало его потенциально радикальной фигурой. Однако резкость суждений и старомодность стиля не позволили ему приобрести значительное число последователей, которые только и могут сделать философа «великим». Систематичность, к которой так настойчиво стремился Дешан, была в его времена тем, от чего избавлялись во имя открытости взгляда и непредвзятости суждений. Мода на такой стиль мышления, что был присущ Дешану, еще вернется, однако не стоит повторять ставшие трюизмами фразы вроде того, что «Дешан опередил свое время». Опередить свое время не дано никому, ведь у истории нет заранее заданного направления. Вернее будет сказать, что Дешан остался почти незамеченным своей эпохой. Впрочем, это не умаляет его достоинств и не отменяет ценности его взгляда на современную ему философию.

Эта философия превыше всего ставила «здравый смысл» и вообще все «здравое» и близкое к «природе». При этом она вовсе не была столь наивной, как то представлялось Дешану. Он негодовал на современников за то, что те отказывались принимать, а следовательно, (в этом он ничуть не сомневался) понимать его рассуждения. Однако едва ли стоит упрекать этих интеллектуалов за невнимательное отношение к дешановым сочинениям. В их глазах они представали еще одной метафизической системой, каких на свете и так слишком много. Европейская философия едва начала избавляться от систем, которые ставятся выше непосредственного опыта, и принять новую такую систему взамен старой для них было делом немыслимым. Дешан не мог преуспеть на этом поприще, тем более что он и впрямь предлагал всего лишь еще одну систему, пускай и достаточно продуманную, и почему все человечество должно было принять именно ее, никто из его корреспондентов не мог взять в толк.