Я не выйду за варвара

Я видел, как Джордж ревновал Ее к любви народа. Его одного обычно приветствовали, скованно опуская голову. За ним, как за чумой волочился страх и тишина, как на кладбище. Люди замолкали, старались забиться в угол и спрятаться, лишь бы не подвернутся головой под его шальной меч. И лишь те, кто по несчастью не успевал убежать с дороги, по которой он ехал, были вынуждены кланяться, когда он проезжал мимо.

Анну Авроры же встречали по другому. Даже страх перед Джорджем и презрение к нему, не мешало людям радоваться, сидевшей рядом Бенкендорф-Айвори. Чернь подбрасывала шапки, мещане кричали: «Пусть живет императрица», хоть она таковой пока не являлась. «Да здравствует Анна Аврора!» — доносилось отовсюду.

Эльраткие аристократы-мужчины останавливались и отдавали честь своей будущей императрице, дворянки присаживались в глубоком реверансе, а купцы, цирюльники, ювелиры, кожемяки, портные и другие ремесленники выходили из своих лавок, чтобы склонить перед ней голову. Мне кажется даже коты и те повылазили на балконы, чтобы увидеть ее.

А Анна Аврора…

Я впервые видел ее такой. Никогда прежде мне не доводилось лицезреть Ее улыбку и это было самое прекрасное, что я видел в этой проклятой столице. Она так искренне улыбалась своим поданным, вселяя в них уверенность в завтрашнем дне, так сильно заражала своей лучезарностью и неподдельным счастьем, что я и сам не заметил, как уголки моих губ поползли вверх. Лишь удивленный взгляд Анджея, что я поймал на себе, осек меня и я тут же вернул своему лицу северное беспристрастное состояние:

— Что? На дорогу смотри, с коня свалишься! — холодно сказал я, пока он, не боясь казни, продолжал пялится на меня, широко разинув рот.

Видимо мой оруженосец не знал, что улыбаться я умею не только ехидно или злорадно. Вот так новость. И сам этому, ой, как удивлен. Пусть только попробует разболтать кому-то.

— Н-ничего, — промямлил он заикаясь, — Извините, Ваше Высочество.

А вокруг тем временем творилась самая настоящая вакханалия, вызванная долгожданным появлением законной правительницы. Я уже даже испугался, что не обеспечил достаточную охрану в толпе, и всю дорогу до Храма ехал на коне у кареты в аккурат рядом с ней. Так распереживался, что чуть не прибил несчастного мальчишку, что подбежал к ней с букетиком, когда она выгружалась с кареты на входе в Храм.

Благо она вовремя положила свою ладонь на мою руку, которой я уже схватился за рукоятку меча. Ей удалось сделать это так легко и непосредственно, а главное естественно. Она ни то, что не дернулась в тот момент, а даже не посмотрела на меня, так плавно и невзначай прикоснувшись к моему запястью. И тени тревоги не проскочило на ее лице, ни один мускул не дрогнул.