Грязная жизнь

Она выпрямляется, собираясь выйти.

— Будь готова.

Когда она закрывает за собой дверь, я обдумываю её прощальные слова, и мой разум сходит с ума.

Что, чёрт возьми, она планирует?

Всё ещё размышляя о том, что Линг имела в виду, сказав это, я пропускаю звук выключения воды и прихожу в себя только тогда, когда Юлий открывает дверь ванной, и пар поднимается вокруг его прекрасного высокого тела. Протирая лицо полотенцем, он роняет его на пол и ловит меня за тем, что я смотрю, как капли воды стекают по его груди к прессу.

Я не чувствую стыда, открыто пожирая его глазами. Теперь он мой.

Когда он заматывает полотенце на талии, я смотрю ему в глаза, слегка надувшись.

Он не многословен, мой Юлий.

Он кивает головой в сторону открытой двери позади него, и я понимаю намёк, выскальзывая из кровати, закутавшись в одеяло. Когда прохожу мимо него, он цепляет рукой мою шею и притягивает к себе, глядя мне в глаза и удерживая мой взгляд, затем опускается, прижимаясь губами к моим мягким перышком.

Рука на моей шее сжимается, когда он отстраняется, и я понимаю, что иногда разговоры переоценены.

Юлий пробегает своим носом по моему, и я закрываю глаза, наслаждаясь его тёплой лаской.

— Ты и я, малышка.

Мои веки подрагивают, я, поднимая руку, провожу по его груди, чтобы сжать его плечо, выдыхая:

— Да. Ты и я.

Его рука запутывается в моих волосах, и он осторожно тянет меня, заставляя обнажить шею.

— Относись к себе, как к королеве.

И с этими словами моё тело больше не приветствует его поцелуи, мой мозг говорит мне успокоиться.

Расслабься. Он не знал. Он не знает.

Осторожно отстраняясь от него, я делаю шаг и опускаю подбородок.

— Он говорил мне это. Он использовал это против меня. То, что я стану его королевой и буду править вместе с ним.

Я закусываю губу, умоляя живот расслабиться. Я моргаю, глядя на него, хмурясь.

— Я не хотела этого. Я никогда не хочу быть королевой, Юлий. — Моя рука касается его живота. — Я хочу быть никем, деревенщиной. Я просто хочу жить свободно.

Опять же, я вижу, что заставила его усомниться в том, кто я и каковы мои мотивы. Но я всего лишь я — Алехандра Кастильо. Женщина, которую разрывали на части чаще, чем собирали. Мои сломанные осколки ещё предстоит восстановить. Я даже не уверена, что они все еще подходят друг другу. Я слегка поглаживаю его пресс.

— Ты сможешь понять это?

Его взгляд смягчается, а губы подёргиваются, когда он грубо произносит:

— Не могу обещать, что буду относиться к тебе как к деревенщине.

Потрясённый смех выскальзывает из меня.

— Да, ладно, возможно, это был плохой пример.

Его губы расплываются в улыбке, когда его глаза встречаются с моими.

— Ты и так великолепна, но когда ты улыбаешься, малышка… — Его глаза сияют, и он поднимает руку, чтобы коснуться точки прямо над его сердцем. — Бум.

Я ничего не могу с собой поделать. Обхватываю его щеку и провожу большим пальцем по его пухлым губам.