Ты жена мне, помнишь?

– А как же ты по замку передвигаешься, если тебя на ступеньках шатает? – подозрительно сужает глаза король.

– Так я и не передвигаюсь, ваше величество, – признаюсь смущённо. – В кровати лежу в основном, как мне лекарь и мой супруг велели. Либо его высочество на руках носит, как истинный благородный рыцарь из старых лирических сказаний.

И восторженно хлопаем глазами, облизывая опешившего мужа влюблённым взглядом. Вполне искренним, кстати.

До чего же полезный человек – личная камеристка, оказывается. Не будь у меня всезнающей Бригитты, между делом рассказывающей все самые интересные новости, я бы сейчас даже не знала, где эти покои, предназначенные для королевской четы, находятся. Отдельные для короля и королевы, между прочим. И книжки, которые она мне приносила в первый день моего пребывания в столичном особняке, тоже оказались полезны. Теперь можно изобразить наивную девочку, смотрящую на мир через призму книжных историй о любви.

– Я с радостью отвечу на все ваши вопросы позже, – продолжаю изображать святую простоту. – Правда, многого рассказать не смогу. Память ко мне всё ещё не вернулась, к счастью.

– К счастью? – тут же хищно подбирается его мерзостное величество. – Почему же? Разве тебе не хочется помнить свою прежнюю жизнь? Рассказать нам, кто тебя пытался убить?

Судорожно вздохнув, я зажмуриваюсь. Кривлю жалобно рот, лихорадочно соображая, что сказать. Ну же! Соображай, Лана! Соображай! Быстро!

– Нет, не хочу, – качаю головой. И осенённая внезапной идеей, тихо продолжаю: – Его высочеству удалось узнать, что меня похитителям отдала моя бывшая дуэнья, данна Иезенния. Я не знаю и знать не хочу, зачем она это сделала. И зачем пыталась настроить меня против моего мужа… и против вас.

– Против меня? – как я и ожидала, натянуто уточняет напрягшийся монарх.

– Да, она приезжала ко мне, когда я была уже в безопасности в особняке мужа, – киваю уже с полной увереностью, что действую правильно. – Пыталась выманить, чтобы увезти куда-то. И говорила всякие гадости, уверяла, что это по вашему приказу меня чуть не убили. И что муж меня никогда не станет защищать от собственного отца, и что все мужчины мерзкие и жестокие. И делают только больно.

Эх, тут бы покраснеть, но под заказ не умею. Ладно, бледность тоже сойдёт.

– А это не так, – мотаю головой. – Богиня дала мне самого лучшего супруга, какого только может желать девушка. Он со мной добр, ласков, бережен. Я ему верю, а не тем бредням, которые вывалила на меня эта ужасная женщина. Не хочу помнить, что она ещё мне говорила, раз сама меня убийцам и отдала. И годы, которые прожила под её властью, тоже не хочу вспоминать. Вряд ли в той жизни у меня что-то хорошее было. 

На этом я умолкаю, тяжело дыша. Даже прерывистый вздох из себя выдавливаю. И из-под ресниц наблюдаю за ошарашенными лицами окружающих.