Нет другой двери… О Гоголе и не только [litres]

Праведная христианская кончина Гоголя стала вершиной его духовного пути, последней ступенью той лествицы, по которой он поднимался всю жизнь и которая строилась в душе его [200]. В словах «Как сладко умирать!»

ясно слышится известное изречение близкого душе Гоголя святого апостола Павла:…имею желание разрешиться и быть со Христом… (Флп. 1, 23). На церковнославянском языке эти слова читаются так:…желание имый разрешитися и со Христом быти. В принадлежавшей Гоголю славянской Библии против данного стиха – неясная помета: «Требование<?>».

Можно предположить, что слово «требование» употреблено здесь Гоголем как церковнославянское в значении: нужда, потребность, необходимость. В предисловии к «Словарю трудных слов из богослужения» О.А. Седакова приводит глагол требовати (русское значение: «настоятельно просить», церковнославянское: «сильно нуждаться») в качестве образца церковнославяно-русских паронимов [201]. В словаре даются многочисленные примеры такого словоупотребления в Священном Писании и богослужебных книгах.

Вот несколько подобных случаев.

Рех Господеви: Господь мой еси Ты, яко благих моих не требуеши (Пс. 15, 2) (русский перевод: Я сказал Господу: Ты Господь мой, не имеешь нужды в моих благах).

И той глаголаше им: несте ли николиже чли, что сотвори Давид, егда требование име и взалка сам и иже с ним (Мк. 2, 25) (русский перевод: Он сказал им: неужели вы не читали никогда, что сделал Давид, когда имел нужду и взалкал сам и бывшие с ним?).

Народи же разумевше, по нем идоша: и прием их, глаголаше им о Царствии Божии, и требующия исцеления целяше (Лк. 9, 11) (русский перевод: Но народ, узнав, пошел за Ним; и Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял).

В данном случае синодальный перевод 1876 года, по которому печатается Новый Завет и в современных изданиях Московской Патриархии, представляется не совсем удачным. Более точен в переводе этого места В.А. Жуковский: Народ же, о том узнав, последовал за Ним; и Он их принял, и говорил им о Царствии Божием, и исцелял искавших исцеления[202].

Работа Жуковского над переводом Нового Завета в 1845 году протекала в период интенсивного духовного общения с Гоголем [203], который был едва ли не единственным, кого поэт посвятил в свой замысел[204].

От Гоголя об этом переводе узнавали и другие. Так, П.А. Плетнев писал Я.К. Гроту 22 сентября 1848 года из Санкт-Петербурга: «Сюда приехал Гоголь. <…> Он рассказал мне про новый подвиг Жуковского. Каждый день во время утренней молитвы он выбирал по одной главе из евангелистов или апостолов и перекладывал ее на такой русский язык, в котором, при сохранении всей силы славянского и целых иногда выражений подлинника, период выходил бы ясным, звучным…» Гоголь высоко оценил переводческий труд Жуковского. В письме от 28 февраля 1850 года он советовал ему сделать с Библией (имеется в виду Ветхий Завет) то же, что с Евангелием, – то есть всякий день переводить из нее по главе.