Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

Я вдруг вспомнила Гильельмину в Копенгагене. Мы с Мартином её видели в деле и решили, что она приходит первой прямо сама по себе и мы в следующий раз поставим на неё «верхом». Через две недели Гильельмина шла в третьем заезде.

— Мы ведь собирались поставить на неё «верхом», — напомнил Мартин, — иди ставь. Я тут же стала сопротивляться.

— Э-э-э, — сказала я с неохотой. — А стоит ли?

— Раз наметили, надо ставить. Вот тебе две с полтиной, иди ставь.

— Какой смысл? Она наверняка не придёт…

— Придёт или нет — ставим!

— Может, лучше что-нибудь другое? Гильельмина… На кой ляд нам Гильельмина?.. Мартин заскрипел зубами.

— Ставь, черт тебя дери, на Гильельмину! Я иду ставить последовательности! Прекрати дурить, ты должна была быть Гильельмина, так будет Гильельмина! Ставь!'!

— И-и-и…

Мартин заскрипел зубами ещё сильней и помчался в кассу последовательностей. Это было в те времена, когда электроника на Аматёре ещё не загнала все ставки в компьютер. Я шла ставить в кассу одиночных ставок чуть ли не пятками вперёд, лошади уже стояли на старте, я надеялась, что не успею, что кассу закроют. Если бы не то, что мы играли в складчину и у меня были его деньги, я поставила бы на что угодно, только не на Гильельмину, странно, что я не онемела, когда называла её в кассе. Гильельмина пришла как хотела, выплачивали по восемьдесят крон за ставку в пять. Без принуждения в виде двух с полтиной Мартина я не тронула бы Гильельмину ни за какие пироги!

— И всегда так было, — мрачно сказала я Янушу. — Если лошадь вырисовывается логически, я возражать не стану, могу поставить на неё все деньги, что есть. И то же самое со всякими сведениями. Все знают, что я не расспрашиваю, не слушаю, и даже никто не даёт себе труда мне что-либо рассказывать. Другое дело, когда я угадала коней Вонгровской лучше, чем она сама, лучше угадала коней Черского, точнее предсказала Большое Варшавское Дерби, чем два директора и один тренер, вместе взятые.

Я вообще угадываю очень даже лихо, только ставки делаю по-идиотски.

— А почему?

— А мне-то откуда знать?! — рассердилась я. — Ради Бога, вот тебе очередной клинический пример. Весна была, сидела я на скамейке возле паддока с одним таким типом, первый заезд был, он и спросил у меня, на что я ставлю. Я ему говорю, что весна, значит, трех кобыл можно послать к бесу. Из жеребцов вон у того шесть кило лишнего веса, значит, его тоже вон. Остаются двое, один и шесть. Я и поставлю один-шесть. А он так возмутился: «Да что вы, пани!» — ещё и пальцем у виска покрутил. Я ему говорю, что придут один-шесть, и больше ничего. Встала и пошла в кассу. Ни с кем по дороге не разговаривала, никто меня не уговаривал ничего сменить, ни о чем другом не думала, как только о том, что сейчас поставлю один-шесть, а дошла до кассы и говорю: