Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Ну и странные же у вас затеи. Что это вам вдруг пришло в голову наблюдать за жизнью на парковке в бинокль? Или у вас страсть подглядывать за соседями?

— Да вы что, обалде... я хотела сказать, сами подумайте. Неужели мне делать больше нечего? Подглядывала я всего лишь однажды, и то не за соседями, а за собакой в доме на той стороне двора. Она так выла и скулила, что мне прямо плохо стало. Окна открыты, все слышно. Я подумала: если собаку мучают, пойду и поубиваю поганых садистов. И схватилась за бинокль.

— И что? — с любопытством спросил Гурский, благо в моем рассказе образовалась пауза.

Я позволила себе тяжко вздохнуть.

— И все было прекрасно видно. Отличная собачка. Метис с чертами немецкой овчарки. Валялась на диване и выла. Потом спрыгнула с дивана, сбегала на кухню, вернулась, вышла на балкон (вид ей явно не понравился), опять плюхнулась на диван и снова принялась за свое. Хозяева на работе, вот она и мается. Чуть меня эта скотинка до инфаркта не довела. А что до стоянки, сами посмотрите.

Я потащила Гурского в другую комнату, с окнами на улицу.

— За кем мне тут подглядывать? Здание под углом стоит, одни балконы видно. Ну разве постирушку кто вывесит, тогда могу полюбоваться на чужое исподнее. Думаете, белье представляет для меня чрезвычайный интерес?

— Ради чего же вы тогда взялись за бинокль?

— Я ведь уже сказала. В книжке у меня был персонаж, свидетель, и мне надо было проверить, что он может отсюда увидеть. У моего нового бинокля отличные возможности. Я записала номера машин и даже умудрилась разглядеть заместителя генерального прокурора. Только такие знания скоротечны. Уж очень быстро у нас чиновники сменяются. Не успеешь оглянуться, а в кресле уже другой сидит.

— Некоторые держатся за место будто клещами, — буркнул Гурский, и мы вернулись к вину и чаю. Бобы уже кончились, но в холодильнике обнаружился сыр.

Записанные номера машин я передала Гурскому. Пришла моя очередь задавать вопросы. И я таки их назадавала. Правда, Гурский был немногословен. Но из его сдержанных высказываний можно было сделать далеко идущие выводы. К тому же порой сквозь сдержанность кое-что прорывалось.

Что-то у этих лиходеев не до конца срослось, то ли Байгелец обратился слишком поздно, то ли Чистый подвел. Команда прекратить расследование запоздала, следственная бригада на улице Фогеля успела насобирать вещдоков. И представьте себе, их не утопили в болоте вопреки распоряжению сверху. Как я поняла, все они оказались в руках прокурора Войчеховского, который мечтал о карьере и переводе в Генпрокуратуру. Войчеховский сперва обрадовался: повезло — бытовое убийство, ни мафии, ни политики, преступник отыщется в два счета, дело завершится успешно. И тут — на тебе! Один звонок — и очередной преступник сухим выходит.