Улей [The Hive-ru]

Но не в случае с «Прекрасной шестёркой». Триш, Хизер и Грета регулярно доставляли на остров красно-белую сумку-холодильник, набитую шприцами с кровью из родильной палаты и операционной, но ничего не происходило. Марни относила сумку в лабораторию, где её содержимое прятала в стационарный холодильник. Казалось, она была довольна. Даже благодарна. Но результатов никто не видел. Ни рецептуры. Никаких новых шагов. Словно революцию поставили на паузу.

Марни источала уверенность, но её заявления не подкреплялись действиями.

Как-то раз, когда Марни с Диной поссорились — а в те дни это случалось часто, — остальные члены «Улья» решили обсудить сложившуюся ситуацию. Они сидели на улице, глядя на ряды ульев, которых к тому времени уже насчитывалось более сорока.

Триш озвучила то, о чём все думали.

— Работа застряла из-за Дины.

— Согласна, — отозвалась Грета. — Видимо, у Марни нет времени на «Прекрасную шестёрку». Да и на нас тоже. Она делает деньги, укрепляет своё могущество.

Хизер восхищало, что Марни так ловко обратила своё коммерческое предприятие в высокую миссию, хотя словами она это не выразила. По её мнению, подлинный талант Марни заключался в умении торговать и манипулировать. Себя она видела в роли финансового директора фермы Спеллман. Она помогала вести бухгалтерию.

— Слава, деньги и власть, — наконец произнесла Хизер.

Все они думали об одном и том же, — и Триш это немного пугало.

— Дина хорошая, — сказала она, возвращаясь к начальной теме разговора. — Мне она нравится. Такая простая.

— И невезучая, — добавила Хизер.

Женщины переглянулись. До сей минуты о Дине Марлоу никто ни разу слова недоброго не сказал. О Марни тем более.

Триш поспешила заполнить возникшую паузу.

— У Марни талант находить таких людей, как Дина, и… мм…

И мы, едва вслух не произнесла она. Они все закивали.

Они тоже искали смысл жизни, своё место под солнцем, когда впервые прибыли на остров Ламми.

Хизер, проучившись на подготовительных медицинских курсах, своей специальностью выбрала сестринское дело. Сочла, что ей будет проще помогать при родах, нежели руководить этим процессом. Приняв такое решение, она пошла против собственной природы, нарушила установления семьи. Её родители были властные люди, привыкли действовать решительно, не считаясь с другими. Они разводили крупный рогатый скот, все делая для того, чтобы их коровы слыли лучшими на рынке.

— Я с первого дня жила, как под микроскопом, — однажды призналась она Триш. — Родители наблюдали за мной, как за подопытным кроликом, отслеживали каждый шаг, требовали объяснения каждого поступка. В результате никаких собственных устремлений у меня не было. Я делала только то, что, как мне казалось, от меня ожидали.