Электронная книга - «Избранные произведения в одном томе». Краткое содержание книги:
Американец Джек Макдевит работает в жанре фантастики с 1981 года. Он автор более чем двадцати романов, часть из них составляют циклы, объединенные одними героями и единой темой — контактом с внеземными цивилизациями. Лауреат нескольких престижных премий в области фантастики, в том числе Мемориальной премии Джона Кэмпбелла и премии «Небьюла». Традиционные темы писатель удачно сочетает с новизной стиля и динамичным, острым сюжетом. Его романы всегда интересно читать. Это та самая классика приключенческой фантастики, к которой снова и снова обращаются новые поколения читателей. Содержание: Послание Геркулеса Звездный Портал Берег бесконечности АЛЕКС БЕНЕДИКТ: Военный талант Полярис Искатель Око Дьявола Эхо Жар-птица Возвращение КОСМОАРХЕОЛОГИ: Двигатели Бога Обреченная Чинди Омега
Маевский был рад, что удалось выбраться на уик-энд. Последнее время с Эдом стало трудно работать. Политическое давление не ослабевало, и что бы ни делал Гамбини, ему все равно доставалось. Здоровье- у него и так было не богатырским. Сейчас оно заметно ухудшилось, а с ним и самообладание. Эд страдал мигренями и болями в груди, отказываясь идти к врачам. Маевский стал подумывать, не предупредить ли Гарри.
Будь Маевский на месте Гамбини, он бы давно послал к черту и Кармайкла, и Белый дом. А сам повернулся бы спиной и ушел восвояси.
Он обернулся, оглядел комнату и остановил взгляд на портативном генераторе Ресселлара на резиновом коврике на столе; на шатком шкафчике с ящиками, купленном несколько лет назад во время гаражной распродажи в Коринфе. И смотрел долго. Комод этот не был изделием краснодеревца — он был поцарапан, со сколами, выцветший. А нижний ящик заедал.
И кто бы поверил, что там среди носков и белья, в том же самом ящике, стоит инопланетное устройство, машина, придуманная в невообразимо далеком мире?
Да только это инопланетное устройство ничего не делало.
Маевский включил лампу, наклонив абажур так, чтобы не светить на Лизу, и открыл ящик. Эта штука была похожа на карбюратор с завитками, петлями и печатной платой. Два месяца ушло, чтобы его собрать, и Маевский даже не знал, правильно ли он все сделал. Или может ли он вообще собрать его правильно.
Вынув устройство, Корд отнес его на кофейный стол и подключил к Ресселлару. Генератор позволял управлять потоком мощности только грубо, но им можно было манипулировать, как хотел Маевский. И это вроде ничем не помогало.
Сев перед столом, он открыл ящик с инструментами и кое-что в схеме поменял. Действовал он методически и потому всегда знал положение дел, что он уже пробовал, а что нет. Закончив изменения, он включил прибор.
Час спустя Маевский все еще старался получить от него какую-то реакцию, и тут по правой руке, которая была к прибору ближе всего, побежали мурашки. И в тот же примерно момент, когда он еще пытался понять это неожиданное явление, Лиза ахнула, откинула одеяло, вскрикнула и спрыгнула с кровати одним испуганным движением. Бросившись в угол комнаты, она прижалась к стене, глядя на матрас и скомканное одеяло. Потом она повернулась к Маевскому, и в глазах ее стоял ужас.
— Что случилось? — спросил он, нервно оглянувшись на окно за спиной. Тут он заметил, что то ли от шока, то ли по какой-то менее очевидной причине, волосы у него на правой руке встали дыбом.
Лиза не сразу обрела голос.
— Не знаю, — произнесла она наконец. — Меня коснулось что-то холодное.
В иные времена Корвин Стайлз пикетировал бы рестораны вдоль дороги № 40 или закидывал бы призывные пункты пакетами с кровью. Он считал себя идеалистом, но Уиллер подозревал, что на белом коне он возвышается, потому что больше любит обнажать недостатки других, чем действительно исправлять несправедливости. Во время второго срока президентства Рейгана он получил степень магистра по связи в Йеле и после пяти спокойных лет на коммерческом телевидении прошел по конкурсу в «Сентри электронике», которая поставляла НАСА технический персонал. Когда Пит Уиллер начал исследовать возможности планетарных магнитных полей, Стайлз ему помогал. И если священник был потрясен тем, что его открытие применяется для военных целей, то Стайлз просто горел негодованием.
— Почему он не мог объявить о прорыве в энергетике, а не об этих чертовых лучах смерти? — спросил он Уиллера, сам хорошо зная ответ.
Пучки частиц требовали колоссального количества энергии, и это всегда создавало проблему. Столько топлива не вытащить на орбиту, атомные реакторы запрещены договором и легко поддаются обнаружению, а солнечные зеркала малоэффективны.
Так что выдать секрет Уиллера значит выпустить из рук монополию на пучки частиц.
Весь конец зимы и начало весны Стайлз подзуживал Уиллера и всех, кто готов был слушать, подать формальный протест.
— Мы все должны выйти за ворота, — сказал он как-то Гамбини, — и погрозить кулаками в сторону Овального кабинета. И дать знать об этом журналистам и все им рассказать.
Гамбини никогда не принимал юного техника всерьез — он привык выслушивать нелепые предложения от сотрудников. Но Стайлз стал презирать и бездумную инертность своих товарищей по работе. Даже Уиллер, который, наверное, лучше других понимал чудовищность происходящего, отказывался действовать.
Стайлз постепенно осознал, что если правде и суждено выйти наружу, то только он будет ее проводником. Но его сдерживали привычки, приобретенные в течение всей жизни, которые, к несчастью, заставили упустить несколько возможностей нарушить правила ради благого дела. Сейчас ему придется рискнуть свободой.
