Подопытный некромант

Мой опыт применения струйно-аэрозольного баллончика показал, что это вполне рабочая тема, хоть я и был до этого введён в заблуждение форумными «экспертами», твердившими, что баллончик не сработает и противник просто протрёт глаза и натянет уже твой глаз тебе на жопу, как и планировал до этого. Но правда такова, что человек, когда его глаза пылают огнём, слезятся и рефлекторно стремятся к закрытию, становится очень беззащитным и его можно хоть в жопу долбить. Правда, в последнем случае можно уйти этапом за действия сексуального характера, поэтому лучше держать своего бойца в штанах. Ведь суд, зная контекст, встанет на сторону поруганной чести потерпевшего нападающего.

Баллончик я использовал лишь единожды в жизни, если не считать пару баллончиков, израсходованных на тренировки. Дело было в конце первого курса, когда группа «старшаков» решила дожать меня на предмет расставания с только полученной повышенной стипендией. Последние месяца два меня не трогали, но растущее напряжение я чувствовал. Именно поэтому, к моменту столкновения, я уже носил в кармане 65-миллилитровый газовый баллончик.

Началось всё как обычно. «Душный, сюда иди», «Перваши уже собрали бабки на грев на зону, но твоих бабок мы там не видели», продолжилось тоже обыденно. «В смысле нету?», «Пацаны на киче чалятся, а ты помогать не хочешь?!», «Ты охуел, Душный?!», «Щас захуярим тебя!» А вот закончилось несколько не по задуманному ими сценарию. «А-а-а, сука! Ты чего делаешь?!», «Э-э-э, пацаны, хуярим его! А-а-а!», «Глаза, сука, а-а-а!»

Ну и я, в общем, пренебрёг рекомендациями о том, что не надо подходить к поражённому баллончиком недоброжелателю и от души попинал супостатов. Ноги потом болели, но я не жалел ни секунды. Хотя нет, пожалел однажды. Где-то через пару недель закончилась пара по медбиофизике, я вышел из главного корпуса и ко мне подошли те самые «старшаки». Один приставил нож, поугрожал что-то невнятное, я сказал ему – режь сейчас или вали нахрен. Мне, в принципе, изначально в этой жизни терять было нечего, никто бы не поплакал и не пожалел, пырни меня кто-нибудь насмерть.