Трава-мурава

— Что ж не заступились?

И помялся Володька, поправил свою широкополую, как лопух, шляпу, потрогал галстук.

— Ты же знаешь, решение обкома. Лучших партийных и комсомольских работников мы направили…

И тут Щетихин не выдержал, крикнул прямо в чистое, румяное от мороза юное лицо:

— Хватит полоскать мне мозги! Уж не ты ли эти «мы», и почему эти «мы» распоряжаются лучшими, как ты говоришь, работниками?!

Конечно, у него не выдержали нервы, это верно, однако разве не прав Щетихин по сути дела? Да, с этими хлопотами о запчастях, с выбиванием новых сеялок и — уж этого вовсе не ожидал! — учебников и наглядных пособий для школы механизаторов, со всей этой беготней, выпрашиванием, ожиданиями приемов не только нервы расшатаются, но и вообще свихнуться недолго! Вот и накричал на этого несчастного юного чиновника. Да тут же и пожалел: уж больно жалкий, ничтожный был вид у Володьки, особенно когда он трусцой побежал в подъезд нового дома, придерживая свою шляпу, — а ветер гулял на Советской резкий, порывистый, с первым весенним теплом, — как хорошо чувствовал это первое тепло Щетихин!.. «Но теперь уж к нему не попадайся, сомнет!» — лезла в голову неприятная мысль. Впрочем, пошел он подальше со своей демагогией! У Щетихина было предчувствие, что это время уже безвозвратно проходит: постановление об Уставе, Совет по делам колхозов, доклад Андреева на февральском пленуме — все это зовет к делу конкретному, точному, ясному и без всяких пышных слов.