Формула Бога. ч.2 Восхождение (СИ)
- Автор: Яньшин Юрий Витальевич
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Формула Бога. ч.2 Восхождение (СИ)». Краткое содержание книги:
Захария придвинулся к девушке вплотную, взяв ее узенькие ладошки в свои руки, где они полностью и скрылись.
- Дорогая Ирия, - обратился он к ней и тут же запнулся на мгновенье, но потом справился с собой и продолжил, повторив сызнова. – Дорогая Ирия! Я давно уже хотел тебе сказать, но все не решался. Да ты и сама уже, наверное, догадываешься, что я хотел сказать.
Ирия опустила голову с чуть подрагивающими от волнения ресницами, но ничего не сказала, отдав инициативу говорившему. Он понял это как ожидание его дальнейших слов, поэтому продолжил:
- Я хотел сказать, что за почти четыре тысячи лет не смог найти девушку, которая бы завладела моим сердцем так, как это сделала ты. Я хочу сказать тебе, что люблю тебя и прошу выйти за меня замуж…
- Ты считаешь, что сейчас самый подходящий момент для подобных признаний? – тихо спросила она, не поднимая головы.
- Другого момента, в ближайшие 10-12 лет, мне вряд ли удастся найти. Я хочу уйти в этот последний поход, зная, что на далеком-далеком берегу меня будет ждать та, для которой я хоть немного не безразличен.
- Когда отец узнал, что ты опять отбываешь в командировку, чтобы спасти свою дочь, он сначала задумался, а потом сказал, что ты правильно все сделал. А высокие чувства всегда проверяются разлукой…
- У тебя умный отец.
- Да. Он так же говорит про тебя. И я понимаю его, когда он уходит и возвращается с очередного задания, а мать все свободное время стоит у окна и ждет, ждет, ждет.
- Десять-двенадцать лет пролетят незаметно, как один вздох…
- Лишь бы он был не последним, - перебила она его. – А я, как и моя мать жду тебя уже много-много лет, стоя у окна.
- Помнишь, я подарил тебе зажигалку и сказал, что она со смыслом?
- Конечно. Она всегда при мне теперь.
- Ты и сама догадываешься о ее смысле, но я все же скажу. Он, Стойкий и Оловянный, прошедший сквозь сражения и потери, и она прекрасная и воздушная, прыгнувшая к нему в пламя камина, сгорают в нем, превратившись в один кусочек оплавленного металла. Но это в сказке. А я хочу, чтобы у нас тобой было, как в этой зажигалке. Мы – горящие в пламени взаимной любви горя душой, не сгорали телом. И чтобы так длилось вечно. Твои руки обвивают мою шею, я мои твой тонкий стан.
- Ух, ты, как красиво! – выдохнула она, подняв к нему свою голову.
- Тогда, скажи: согласна ли ты быть моей Прекрасной Балериной до конца моей жизни?
- Почему только твоей?! Нашей.
- Тогда, держи, - правильно поняв ее последние слова, сказал он, доставая из нагрудного кармана маленькую коробочку.
- Что это? Мне? – спросила она чуть кокетливо, но ушки у нее при этом порозовели.
- Открой.
Девушка открыла коробочку. Там на бархатном язычке подставки сияло, переливаясь всеми цветами радуги колечко.
- Обручальное?! – дрожащими губами спросила она.
- Нет. Заручальное.
- Как это? – недоуменно поинтересовалась она.
- У мамы спросишь. Она наверняка знает.
- Скажи сейчас. Ну, пожалуйста!
- Его со сватами посылает жених той, которую хочет взять замуж. Если невеста не согласна выйти замуж, она возвращает его жениху.
- А если согласна?!
- То надевает его на безымянный палец правой руки. А когда выходит замуж, то меняет его, уже на обручальное.
Ирия не говоря ни слова надела кольцо на указанный Захарией палец.
- Спасибо, - прошептал он ей в самое ухо. – Я хотел, чтобы ты меня провожала в звании официальной невесты.
С этими словами, он притянул ее еще ближе к себе и обнял, намереваясь завершить начатое, поцелуем. Она на целое мгновенье расслабилась в его сильных руках и ноги ее стали подкашиваться от наступившего желания, но увидев в стороне маячившую долговязую фигуру, быстро опомнилась, зашептав:
- Что ты?! Пусти! При посторонних!? Он же все слышит! Мамочка моя, неудобно-то как!
- Он ничего не видит, - прошептал он ей опять в ухо. И уже отвернувшись, сказал громко и в сторону. – Посторонний, ты все слышишь?!
- Нет-нет, Захарушка, я ничего не слышу и уж тем более не вижу, целуйтесь себе на здоровье! – ответил посторонний и непричастный майор Вершинин.
Не дослушав толком слова постороннего, Захар впился губами в губы Ирии и не почувствовал на этот раз никакого сопротивления с ее стороны. Так они и стояли, боясь разомкнуть объятия, пока технический персонал шлюзовой камеры, в лице двух работников в специальной униформе не появился в проеме двери, собираясь устроить скандал за задержку в отправке очередного командировочного на Землю. Но, видя столь душещипательную сцену, только откашлялись, давая знать о своем присутствии.
- Можно я буду приходить с бабой Лушей по воскресеньям, чтобы помогать ей, убираться у тебя в доме? – спросила она, шмыгая носом и утирая ресницы.
- В нашем доме, - поправил он ее.
- В нашем, - эхом отозвалась она.
Когда дверь в шлюзовую закрылась, за уходящим Захарией, она еще долго стояла возле нее, уперевшись лбом в холод ее металлического покрытия.
<p>
</p>
2
<p>
</p>
Бабка Лукерья с утра возилась в саду. Не так давно, она в публичной библиотеке, ходить в которую всегда очень любила, отыскала эпохальный труд Ивана Мичурина «Материалы для выработки правил воспитания гибридных сеянцев при выводке новых сортов плодовых растений» и запала. Бабка никогда не слыла корыстным человеком, однако не была лишена чувства тщеславия. И поэтому рьяно принялась за деятельность, руководствуясь советами великого селекционера. Вынеся для себя главное, изучая его практику, она решила скрестить имеющиеся в ее саду вишни с яблонями, чая увидеть свое фото в газетах с вишнями размером в кулак. Она с упоением стругала ветки яблонь и приложив к месту струга такие же свежеструганные ветки вишни, а затем замазывала свое художество садовым варом. Время летело незаметно. Онфим еще спозаранок умелся в свою бывшую избенку, которую полностью переоборудовал под химическую лабораторию. Приближался обед. Старуха, заканчивая свое дело, довольным взглядом окинула «историческое» место для будущих паломников от сельского хозяйства и журналистики, как вдруг откуда-то раздался оглушительный хлопок и из окон и дверей онфимовского домика повалил густой черный дым.