Чем рыжие не шутят

-Я бы не хотел, чтобы вы близко общались. – Нахмурился парень. - Он не самый надёжный парень.

-Он же из твоей команды. Разве вы не должны доверять друг другу?

-Ну не девушку же я ему доверять должен? А мяч!

Что ж, резонно.

Я посмотрела на блондина. Тот исподлобья смотрел на прибывшую команду. Кажется, вместе собрались все, кроме тренера и Зорина.

Те стояли неподалеку, вместе с каким-то мужчиной. Причем Миша выглядел еще мрачнее, едва косился в их сторону.

-Это кто-то серьезный? – Спросила я, кивнув на солидного дядечку в классическом костюме.

Тот закивал, в ответ на какую-то реплику Антона Зорина. Затем он похлопал Максима по плечу. Близнец стоял ко мне спиной, так что выражения лица я не видела. Однако казалось, будто ему неуютно в том обществе.

  ???-О, ты не представляешь, насколько. Представитель греков. Ну, это сборная Англии – «Эпискирос». Не команда, а мечта. – Пояснил Мальцев. – Кажется, тренер устроил Зорину смотрины.

Я попыталась понять, почему сборная Англии – это греки, но спрашивать у Мишки не стала.

-Он перейдет в другую команду?

-Понятия не имею. Но, скорее всего, с ним подпишут контракт после финальной игры. Если он будет хорошо себя проявлять. – Миша отвернулся от тренера и сокомандника, бросив сквозь зубы: - Жаль, что у меня нет папочки-тренера. Приходится самому выкручиваться. Теперь ты понимаешь? Я не хочу видеть вас слишком близко друг к другу. Он… Он не должен быть рядом с такой девушкой, как ты.

Мне не понравились его грубые слова, но и парня своего обижать не хотелось, вступаясь за Максима. Однако раньше он не выказывал ревности или такого раздражения к Зорину.

Даже когда мы ссорились, он будто и не меня ревновал вовсе, а просто не хотел, чтобы Зорин существовал. Это было странно.

Ах, и еще… Такой девушкой, как я? Знал бы Миша, что с Зориным у нас больше общего чем друг с другом. Впрочем, я сама в этом виновата и не имею права осуждать своего парня.

Недавно я пыталась обсудить с Мишей природу своих отношений с рыжим парнем. Я честно призналась, что Зорин и его друзья – люди, благодаря которым я перестала есть в одиночестве. Я думала, он меня понял. Но сейчас в этом сомневаюсь.

Затем в мою голову почему-то влезло улыбающееся лицо рыжего придурка. И, что было еще более некстати, кусок из моего сна, где я перепутала объятия своего парня с рыжим пиратом.

Да, это был лишь сон, но мне было жутко неудобно перед Мишей! Конечно, будь у меня подруга, вроде Катерины Романовой, она бы покрутила пальцем у виска в ответ на мои терзания. И сказала бы что-то вроде: «Тебе понравилось? Тогда нечего страдать! Если в реальной жизни чужих мальчиков трогать нельзя, так хоть во сне оторвись, девочка моя!». Я еще плохо знала Катю, но почему-то была уверена, что именно так она и скажет.

А вот если верить дяде Зигмунду Фрейду, то я наверняка распутница… Может, с ним бы согласилась и Маруся?

В любом случае, подруг у меня не было. Психотерапевта тоже. Так что я просто мучилась угрызениями совести в одиночестве.