Две жизни Алессы Коэн

И наш дальнейший путь пролегает словно сквозь зачарованное царство: вот в простенке между окнами дремлет горничная, уронив вазу и рассыпав цветы. Мелькают бело-золотые плащи королевских гвардейцев, укрывая своих спящих хозяев, словно расшитые одеяла.

В какой-то момент я осознаю, что и сама знаю дорогу. Кажется, именно по этой галерее барон Коэн волок меня в моей прошлой жизни на аудиенцию к королю, а я упиралась и рассматривала разноцветные витражи. Миновать Тронный зал и зал Совета, дальше будет галерея с портретами. Да, и в покоях Каспера прежней Алессе бывать тоже доводилось: широкая лестница, балкон, уставленный розами в кадках. И массивная дверь светлого дерева, на которой горят охранные знаки. Я поднимаю руку, но Гвеллан опережает меня, выжигая их огненными рунами. И вкладывает в заклинание столько силы, что я ощущаю запах горелой древесины.

— Полегче, — посмеивается Гордиэль у нас за спиной. — Или вы хотите спалить этот прекрасный дворец?

Гвелл рывком отворяет дверь, сводит густые брови к переносице и чуть медлит на пороге. Ему не по душе, что он врывается в логово врага практически безоружным. Но тут же решительно делает шаг вперед — разве он допустит, чтобы кто-то мог упрекнуть его в малодушии?

— Он мертв, — холодно бросает Кариоль. — Должен быть мертв.

Я не понимаю, почему она так уверена, поэтому стараюсь двигаться осторожно, чтобы ненароком не налететь на кресло или стол в просторной приемной. Робкие солнечные лучи бросают блеклые отсветы на ряды книг в резных шкафах, плотные бархатные шторы вырастают из тумана темными колоннами. Сгорают охранные знаки на двери спальни — и вот перед нами широкая кровать под фиолетовым балдахином, расшитым серебряными символами. А на ней…

— Я же говорила: он мертв, — презрительно произносит Кариоль.

Бывший, а ныне покойный придворный маг возлежит на высоких подушках и более всего сейчас напоминает высеченную изо льда фигуру. Его лицо и руки кажутся сделанными из непрозрачного стекла — такой неестественной и хрупкой представляется их белизна. Губы, щеки, нос, виски и подбородок приобрели синеватый льдистый оттенок. И в окоченевших руках он сжимает посох архимага: похоже, он до последнего вздоха прижимал его к груди, наслаждаясь новообретенной властью.

— Гвеллан из рода Авен, ты можешь смело взять свой посох, — тихо говорит Кариоль, склонив голову и разглядывая усопшего.

— Я не боюсь покойников! — взвивается Гвеллан.

— В этом я даже не сомневаюсь, — парирует Хранительница. — Я имею в виду лишь то, что проклятие Ледяной паутины сделало свое дело и теперь совершенно безопасно. Круг замкнулся на проклявшем.

— Я не совсем понимаю, — робко вмешиваюсь я. — Гвеллана словно парализовало прошлой ночью в библиотеке, он не мог и с места сдвинуться. Но он же не умер.

— Не умер, — Кариоль отрешенно улыбается, как будто в мыслях она очень далеко отсюда. — Заклятие Ледяной паутины изобрел мой отец. Бреак, прозванный королем драконов. Чары накладывают не на человека, а на вещь.