О брачной и внебрачной жизни

При «продленном сношении», которое могло затянуться на полночи (или полдня), трудно обойтись без напитков, да и чтение стихов может скрасить долгие часы даосской практики. Люди занятые — правители, чиновники, торговцы — случалось, принимали в это время посетителей. В романах и в придворных записях часто упоминается, как чиновник проводит совещание или подписывает бумаги, не отрываясь от женщины. Люди более легкомысленные могли заниматься сексом на свежем воздухе, например в саду, принимая к сведению комментарии прохожих и пикируясь с ними через невысокую ограду.

Какие бы нравственные требования ни выдвигали последователи Конфуция к литературе и искусству, у авторов всегда была возможность обойти их. Дело в том, что в китайской литературе и живописи издавна сложился особый код, своего рода эзопов язык, с помощью которого самые обыденные понятия получали эротический подтекст. Так, «воробьем» называли фаллос, две рыбки, игравшие в воде, символизировали сексуальную удовлетворенность, заяц означал мужскую активность, а выражение «ловить зайца» означало «отправиться в публичный дом». «Цветы сливы» ассоциировались у китайцев с девицами легкого поведения, соответственно, если «цветы сливы расцветали второй раз», имелось в виду, что произошло повторное соитие. Выражение «конь бьет копытом» означало одну из поз, уточки-мандаринки тоже обозначали сексуальную позу, но они же служили символом супружеской верности. Сексуальный подтекст имели едва ли не все животные, светила, страны света, музыкальные инструменты, цвета, звуки… Горы на рисунке символизировали женские груди, мост обозначал область между анальным отверстием и влагалищем, задний дворик ассоциировался с гомосексуальным актом… Таким образом, даже самые строгие запреты не мешали китайцам не только заниматься сексом, но и воспевать любые его виды.

Интересно, что конфуцианцы на эротические сюжеты, недопустимые в живописи, смотрели сквозь пальцы, если они были использованы в графике. Графика считалась изначально вульгарным искусством, поэтому и требования моралистов к ней были ниже.

Проведенный голландским китаеведом и дипломатом Робертом Хансом ван Гуликом анализ эротических гравюр эпохи Мин показал, что на половине из них во время акта присутствуют третьи (а иногда и четвертые, пятые и т. д.) лица — участники, помощники, наблюдатели. Кстати, «классическая поза» представлена лишь на каждом четвертом изображении. На каждом пятом женщина занимает позицию сверху, и наконец, на каждом сотом изображены лесбийские пары.