Гарде и шах

— Не разорвет, — бросил мастер и, хмурясь, внезапно рявкнул, — Appari![3]

Итальянцы Марко и Паоло с уважением переглянулись — до сей поры они как-то не подозревали, что мастер сведущ в языках, да и не представляли, что приказ на их родном наречии может стать вдруг заклятием.

Что-то засеребрилось в воздухе, словно легкое дыхание ветра сняло покров с того, что доселе оставалось незримым. На руках, на ногах магов, опутывая, сковывая их, появились тонкие ниточки, паутинки, идущие от одного к другому, сплетающие всех их в одну большую сеть.

Роман, бывший сторонником кардинальных решений, обнаружив, наконец, зримые путы, гневно нахмурился и, занеся меч, с размаху ударил им по одной из паутинок.

Меч отскочил, едва не покалечив самого виконта, и тот изумленно отступил.

Неприятный, омерзительный хохот прокатился между деревьев, вновь приковывая всеобщее внимание к происходящему в центре семиконечной звезды.

Чеслав, уже принявший вновь свой человеческий облик, стоял, вытянув правую руку в сторону рычащих и злобящихся волка и пантеры, привольно опустив левую и от души веселился, глядя на попытки пленников освободиться.

— Что такое? — голос его так и сочился ядом, — Не ожидали, что мне достанет сил одолеть сразу семерых? Или… — он картинно воздел глаза к небу, изображая почти изумление, — Ах, нет, постойте-ка, девятерых! — взгляд желтых глаз упал на пытающихся прорваться сквозь невидимый барьер пантеру и волка, и в них внезапно сверкнуло обжигающе опасное пламя. Чеслав неспешно убрал правую руку и тотчас же стремительно выбросил в сторону двух своих врагов обе руки, словно бросая в них что-то, а затем резко натягивая.

Ричард захрипел, дергая головой, пытаясь высвободить шею из невидимой петли; Дэйв завертелся, пытаясь, как кошка, вывернуться из шлейки.

— Ты же не думаешь, что лишь ты способен покорять чужое сознание, мастер? — рыжий прищурился и, дернув обе руки, заставил своих пленников обратить взоры к нему. Желтые глаза его немного поблескивали, сузившись в издевательском прищуре, и оба зверя, оба человека, обращенные животными, не могли оторвать от них взгляда.

Эрик, как никогда прежде ощущая собственное бессилие, сжал руки в кулаки и, скрипнув зубами, окинул взглядом стоящих рядом с ним людей.

— Чего вы медлите?! — голос молодого графа прервался: хотелось помочь, безмерно хотелось помочь, но способа сделать это сам он не видел, — Роман, Чарли, вы вооружены! Виктор, Ваша светлость, примените свои стилеты, отвлеките его!

Вик, словно выпавший из странного оцепенения, вздрогнул и, кивнув, одним точным движением послал стилет в сторону Чеслава.

Тот хохотнул и, не глядя, отбил летящее оружие рукой, затем медленно перевел взгляд на бывшего ученика.

— И ты думал, это сработает, граф? — голос рыжего так и сочился насмешкой, издевкой: он был уверен в себе как никогда прежде, был убежден, что теперь победа его будет более полной. Он прищурился и, внезапно легко кивнув в сторону старшего де Нормонда, приказал кому-то: