Император двух Империй [litres]

Вильсон кивнул.

– Я понял вашу мысль. Продолжайте доклад, мистер Дэниелс.

– Благодарю вас, мистер президент.

Дэниелс перевернул лист.

– Итак, могла ли случиться такая разгромная победа с объективной точки зрения? С одной стороны, этого нельзя исключать, поскольку история знает примеры громких разгромов на море. Вспомним ту же Цусимскую битву и полное катастрофическое поражение русских. Однако же то сражение подробно описано, и все выводы сделаны на основе объективных данных. Сейчас же прошло слишком мало времени, но тем не менее кое-какие выводы мы можем сделать и в этом случае. Итак, начнем с главного. Немцы были вынуждены принять бой на условиях русских, находясь при этом в крайне неудобном положении, фактически будучи запертыми посреди собственной же минной банки. Из предоставленной Москвой информации нельзя понять всю схему сражения, однако совершенно ясно, что гибель всего командования операции в результате авиационного тарана рубки «Мольтке» стала следствием абсолютной случайности. Однако не следует упускать из виду тот факт, что этот роковой аэроплан оказался там совсем не случайно, а участвовал в налете на немецкую кильватерную колонну.

– Аэроплан может потопить линкор?

– Нет, мистер президент. Потопить – нет. Может повредить, затруднить управление огнем или, как в случае с тараном «Мольтке», нанести роковой ущерб.

Опять же волею случая можно критически повредить один линкор и лишить его хода, но чтобы потопить дюжину линейных кораблей – это совершенно малореально и даже неправдоподобно.

Вильсон встал с кресла и прошелся по Овальному кабинету.

– Итак, мистер Дэниелс, насколько я понял, вы все же склоняетесь к тому, чтобы согласиться с утверждениями русских о том, что исход боя решила дуэль линкоров и классическая «crossing T»?

– Если верить предоставленной русскими информации, то это могло произойти.

– А если не верить?

Морской министр кивнул.

– А если не верить, то я хотел бы обратить ваше внимание, мистер президент, на то, что в представленной схеме отсутствует упоминание о роли подводных лодок в этом сражении, а такого быть, по моему скромному мнению, никак не могло. Два десятка русских подлодок – это весьма серьезная сила в данных обстоятельствах, которая могла нанести критический урон германским линкорам до того, как они вышли на чистую воду и вступили в эскадренный бой. Смею предположить, что две дивизии русских подлодок ждали своего часа между германской минной банкой и островом Даго, – Дэниелс провел указкой линию на карте. – Если это действительно так, то лодки совместно с эсминцами посылали торпеду за торпедой, нанося существенный ущерб линейным силам немцев.

– А какова роль аэропланов?

– Скорее отвлекающая, мешающая экипажам линкоров маневрировать во время торпедных атак подлодок и эсминцев, а также они выполняли задачу по нанесению ущерба системам управления огнем и выбиванию орудий, не находящихся в башнях. Должен признать, что, судя по результату, им это удалось в значительной мере. Поэтому мы готовим предложения о расширении роли авианесущих кораблей в американском флоте. В качестве вспомогательных сил, обеспечивающих работу наших линкоров, они могут быть полезны в том числе и за счет нанесения повреждений вражеским линкорам перед началом эскадренного боя. Хотя, конечно, потери в аэропланах будут огромными, поскольку после Моонзунда все основные флоты мира озаботятся усилением противоаэропланной защиты, в том числе за счет создания специализированных крейсеров и эсминцев.