Мой лейтенант

Однако сегодня он собирался действовать иначе. Вначале заказывает телефонный разговор, ждет скромно очереди, потом беседа с родителями, слова благодарности Марине («Ах, прекрасная слышимость! Москва шлет привет!»), то да се, глядишь, рабочий день у Марины пойдет к концу, расскажет какую-нибудь байку, а там, может, в поселковый клуб, в кино, пригласит, может, просто до дому проводит.

Пригласил! Проводил! Такая досада охватила Илюшечкина, что он готов был повернуться и уйти. Но пристальный и, как показалось Илюшечкину, несколько подозрительный взгляд телефонистки остановил его. Спросил насчет разговора с Москвой. Она скрипучим голосом (можно представить, как такой голос звучит по проводам) ответила, что придется ждать, и если до прихода сюда Илюшечкин всю свою тактику строил на долгих часах ожидания, то теперь ему было ни к чему это, теперь ему было впору отказаться от разговора.

Илюшечкин, конечно, не отказался. Разговор с родителями его тоже интересовал. Вздохнув, он присел на деревянный диван в углу, перед которым стоял заляпанный чернилами и клеем стол (во всех почтовых отделениях можно встретить такие столы), расстегнул крючок у шинели, стал слушать, как телефонистка просила у кого-то в областном городе, чтобы ей дали побыстрее линию на Москву.

Она повернулась в его сторону:

— Придется подождать!

— Хорошо, — сказал Илюшечкин.

Она показалась ему теперь не такой сердитой, как в первое мгновение. Старушечий платок, наверно, придавал ее лицу сердитое выражение.

— А где же Марина? — будничным голосом спросил Илюшечкин после небольшой паузы.

Телефонистка писала что-то у себя на столе.

— Марина уехала.

— Как уехала! Куда?

Она продолжала писать, не подняла головы. Потом усмехнулась.

— Всех Марина интересует! Куда уехала? С кем уехала? Почему уехала?

Усмешка ее задела Илюшечкина.

— Я, между прочим, без всякого умысла, — сказал он, нахмурясь. — Не хотите говорить — не надо. Даже странно слышать, будто секрет какой…

— Никакого секрета нет, — прервала его телефонистка и насмешливо повела бровью. — Просто отвечать надоело. А Марина уехала. Насовсем уехала. Из вашего же городка сержант демобилизовался недавно. Увез с собой.

Илюшечкину показалось, что он краснеет. Но тут же он взял себя в руки. Чего ему Марина эта далась? Встречи какие были? Нет. Ухаживал? Нет. Ничего такого не было. Посидел раза два вот тут на диване в ожидании телефонного разговора — и все. А у нее, оказывается, парень был. Интересная могла быть ситуация, если бы Марина сегодня оказалась на месте.

Он сделал серьезное лицо и постарался перевести разговор на другую тему.

— Часа полтора придется ждать? Или побольше?

— Обещали дать линию побыстрее, а как там получится — не знаю, — сказала она задумчиво.