Повешенный

– Что, прости, Уилл?

– Говорю, мясо очень вкусное.

Уильям поспешил спрятать рвущуюся наружу улыбку за тщательным пережёвыванием пережаренного мяса, которое уже не казалось таким же вкусным, как в начале обеда. Единственным, что скрашивало вкус гари, было вино, к третьему бокалу которого тянул руку Уильям. Мешать два алкогольных напитка за короткий промежуток не было привычкой Уилла, но он посчитал, что раз мескаль Даниэля в достаточной степени не понравился организму и спешно покинул его, значит, для вина нет никаких противопоказаний.

Уильяма даже не смутил туман, потянувший собой лица собеседников.

– Я слышала, ты снова работаешь. – Вежливый тон Марии сочился фальшивой заинтересованностью. – В той же больнице, да?

– Да. Мне несказанно повезло, что получилось вернуться на работу. Мне нравится там работать, и я бы не хотел, – Уилл повёл плечами и пригубил свой бокал, – менять привычную работу. Я всех знаю, знаю, как там все работает, и это хорошо помогает, когда нужно быстро принять решение.

Разговор не клеился – сухой воздух вокруг обеденного стола трещал разрываемыми швами реальности. Анхель о чем-то расспрашивал Даниэля, и тот в ответ рассеянно отмахивался, кривил лицом и продолжал апатично гонять по тарелке морковку, возмущённо тряся шапкой темных кудрей, когда кусочек овоща в очередной раз своевольно соскальзывал с зубцов вилки. Мария задавала Уиллу несвязные вопросы и после каждого глупо хихикала, как это делала всякая женщина в окружении Уильяма, когда пыталась казаться милой и дружелюбной, не лишённой женского достоинства, но, увы, не блещущей выдающимся умом.

– А ты никогда, – Мария повернулась корпусом к Уиллу и прищурила яркие голубые глаза, – не думал больше не быть хирургом?

– Нет, никогда.

– Уиллу просто нравится вскрывать людей и копаться в их внутренностях. Мне, в принципе, тоже. Но я предпочитаю менее, – Даниэль усмехнулся, – кровавые методы.

– Действительно, – тоном Даниэля ответил Уилл, вновь берясь за подлитое щедрой рукой лакея вино. – Ты просто предпочитаешь давить на людей, пока они с тобой не согласятся и не подпишут нужные бумажки.

– Подписывают они их еще до первого приёма. Так что тут я ни при чем, – Даниэль кисло расхохотался, вскинув руки, и в уголках его глаз пролегли маленькие морщинки, но не веселья.

Прекрасное личико Марии сморщилось, словно женщина увидела в своей утренней каше комочки и неочищенные кусочки рыбы с чешуёй. Она не стала ничего отвечать на слова мужа и Даниэля, медленно потянулась за своим бокалом и с наигранно беспечным видом повернулась к Уильяму.

– Я недавно была у мистера Хадсона. Хана приболела. Пришлось отдать ему крупную сумму, чтобы он сказал то, что я и так видела. «У неё температура», – Мария скривилась, отпивая из своего бокала. – Какая неожиданность, правда? Вот я и подумала, что ты мог бы стать замечательным семейным доктором, Уилл. Такого специалиста, как ты, еще нужно хорошенько поискать. А Анхель платил бы тебе намного больше, чем ты получаешь в своей захудалой больничке.