В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Миро! — воскликнул Снджо, вскакивая с места. Остальные тоже быстро поднялись.
У Снджо было о чем кричать, но он сдерживался. И у других было о чем кричать, но и другие сдерживались, и теперь случившееся было поводом, чтобы высвободить до краев наполненную горем грудь:
— Миро! Бедный Миро!..
Но и на этот раз голос Снджо прозвучал глухо, словно далекое эхо в ущелье Гилоц.
Камень, среди ночи скатившийся сверху от неловкого толчка Миро, напомнил им об ужасах минувшего дня.
— Не кричи, я здесь, — отозвался Миро, вскарабкиваясь на площадку; падая, он успел зацепиться за куст...
— Миро, ты не знаешь, кто бы обменял мне пшеницу на овес? — заговорил возчик Аро. Он изнывал от скуки, и ему было все равно, о чем говорить, лишь бы не молчать.
Дзори Миро назвал первого попавшегося караглухца. Обрадованный, что вопрос его не повис в воздухе, Аро попытался растянуть разговор:
— Так ведь он грабит, сукин сын, берет полтора пуда овса за пуд пшеницы!
— Не знаю, — пожал плечами Дзори Миро.
— Ты у меня спроси, я скажу — совести у него нет! Уж лучше мои дети съедят эти лишние полпуда. Нет, ты послушай, Миро.
Но Дзори Миро не слушал его...
Двое суток они обороняли гору, держа турок в страхе, били их метким прицельным огнем, давили каменными обвалами.
А к вечеру второго дня, когда бой затих, шальной пулей убило Ишхана. Пятеро друзей в скорбном молчании похоронили его на самой вершине Сепасара, откуда открывался вид на необозримые просторы родного края, а рядом с ним в могилу положили его боевое ружье.
— Воин и в могиле не должен расставаться с оружием, — сказал Снджо.
И долго еще стояли пятеро друзей возле свеженасыпанного могильного холмика, не в силах оторвать от него взгляда.
Странно, но никто из них до этого не задумывался о том, что, кроме смерти, бывает еще вот такое: медленно роют могилу, опускают туда бездыханное тело, не спеша засыпают его сырой землей и подолгу стоят у свежего холмика. И лишь теперь каждый из них подумал: «Кто же будет следующим? Успеют ли его похоронить? Останется от него на этой земле хотя бы могильный холмик?..»
Те же мысли занимали Миро, он поймал себя на том, что завидует Ишхану...
Оказалось, не только он. Артен высказал свои думы вслух:
— Ну вот и Ишхан похоронен как добрый христианин... У него даже своя могила.
Эх, Артен, Артен... Единственное, чего он желал для себя, — это горсть земли на могилу, но неласковая судьба даже в этом малом отказала ему. Всякого в мир входящего в конце его земной жизни создатель наделяет горстью сырой земли, а вот для Артена — пожалел, для Манука — пожалел, для Аракела — пожалел, как пожалел для тысячи тысяч их единоверцев...
А на рассвете следующего дня на подмогу аскерам подоспела артиллерия и начала обстреливать Сепасар. Гром орудий отзывался в горах, на каждый залп они отвечали оглушительным ревом, от которого мороз пробегал по спине; и пятерым друзьям казалось, что они слышат живое дыхание Сепасара, мощное биение его сердца, и они чувствовали себя в безопасности... На каждый выстрел Сепасар отвечал грозной каменной лавиной, сметавшей все на своем пути. Увы, аскеры, наученные опытом, отошли на безопасное расстояние.
Оружейный обстрел продолжался с рассвета до полудня, аскеры словно поставили себе целью стереть с лица земли эту сатанинскую гору.
Во второй половине дня погиб Артен. Незадолго до своей смерти он подошел к Снджо и сказал:
— Снджо... Больше нам тут нельзя оставаться, Снджо, пора отходить... Против пушек нам не устоять. Надо отходить, Снджо.
Миро прислушивался к их разговору, он был согласен с Артеном, но молчал, ожидая, что ответит Снджо.
— Куда? — спросил Снджо.
— Пора уйти с Сепасара и засесть в другом месте, Снджо, — настаивал Артен.
Снджо, горячий, безрассудно храбрый Снджо сверкнул глазами:
— Я поклялся защищать Сепасар до последнего вздоха, и я останусь здесь. А ты можешь идти, — и, не глядя на Артена, безжалостно добавил: — Если тебе не будет стыдно получить в спину турецкую пулю!
— Снджо, не стыди меня, Снджо, я тоже давал клятву. Но лучше эту клятву держать в сердце, чем умереть, не выполнив ее.
— Я уже сказал!
— То, что ты сказал, это самоубийство.
— Ну так иди. Я тебя не удерживаю и никого не удерживаю, можете уходить.
Артен, надломленный, отошел от него и залег за камнем, щелкнул затвором винтовки. А через два часа его убили. Пуля попала ему между глаз.
Похоронить его не было времени.