Миллион миров с тобой [ЛП]

Мы провели вместе одну ночь, на даче в России, но он был лейтенантом Марковым, одновременно моим Полом и кем-то совершенно новым. На этот раз, даже если мы занимаем чужие тела, мы были только самими собой. Не смотря на накал эмоций между нами, это было даже более интимным. Может быть, это наше истинное начало.

А может быть и нет. Глаза Пола остаются грустными, улыбка — задумчивой. Он верит тому, что я написала прошлой ночью? Или он всё ещё сомневается в себе и верит, что расщепление затмило его навсегда? Думает ли он, что судьба — это то, что мы создаём, или то, что мы потеряли?

Чтобы задать эти вопросы, или хотя бы получить ответы, мне нужно найти ручку и листок бумаги. Но может и к лучшему, что общаться нам здесь непросто. Вместо того, чтобы удариться в сомнения и беспокоиться, или вести неловкие беседы о том, что у нас происходит в голове, мы просто лежим вместе в этот хрупкий украденный момент.

Пол вздрагивает и поворачивается к двери в задней части спальни, которая ведёт в детскую.

Ох, точно. У нас есть ребёнок и дети плачут.

Остальная часть утра не так романтична.

«Чего ещё она может хотеть?» — пишет Пол в какой-то момент, когда в нас бросают картофельным пюре, третьим потенциальным завтраком, которым в нас бросает Валентина.

Я пожимаю плечами, чувствуя себя беспомощной. Моя грудь в этой вселенной такая же плоская, как обычно, так что я, очевидно, не кормлю её. И я эгоистично за это благодарна, потому что это было бы странно. Мы переодели её. Мы пытались её покормить. Она срыгнула. Теперь мы опять пытаемся её покормить. Мы же делаем всё правильно, так?

Валентина, однако, уверена, что мы должны сделать что-то ещё, как родители, и это мы постыдно забыли. По её заплаканным щекам текут слёзы, когда она отталкивает остатки картофельного пюре. Она кажется такой несчастной, что невозможно чувствовать злость или раздражение. Вместо этого меня охватывает чувство вины. Девочке нужна мама. Может быть, она чувствует, что это не совсем я.

Пол, должно быть, думает то же самое. Пока я отчищаю пюре с просторной белой ночной рубашки, которую я натянула с утра, он пишет: «Мне не надо было принимать Ночной Вор. Тогда её отец мог бы о ней заботиться».

Я качаю головой и беру ручку. Нам нужно построить стабилизатор как можно скорее. Чем скорее мы это сделаем, тем скорее вернутся её родители. Это правда, и я знаю это, но мне всё равно так стыдно смотреть на Валентину…

… которая говорит «Молоко»?

Рукой, знаками.

«Молоко?» — показываю я в ответ. Валентина сияет, несчастье сменяется надеждой. Я открываю один маленький шкафчик и вижу коллекцию бутылочек и сосок. К тому времени, как я возвращаюсь с коробкой молока, Валентина уже тянет свои пухлые маленькие ручки. Когда я даю его ей, меня награждают самой короткой улыбкой, и она суёт соску в рот.