Палач

Люциан погрузился в свои дела. Он пропадал целыми днями, часто приходил хмурый, перебирал какие-то бумаги, обсуждал что-то с Гарретом.

Выбираясь по ночам из спальни, я видела, что Люциан сидит за компьютером и работает. Я молча садилась рядом, закуривала. Но он неизменно отбирал у меня сигарету. Не знаю, что у него был за пунктик, курение не могло мне навредить, но он на дух не выносил, когда от меня пахло табаком. Хотя сам курил.

К нам зачастил Гаррет. Но я не сменила гнев на милость и всячески его задирала. Гаррет не оставался в долгу. Мы ругались, не стесняясь в выражениях. Сначала это забавляло Люциана, потом ему надоело слушать наши перепалки, и он выставлял нас из апартаментов, а как-то просто осадил — нас обоих — своим взглядом. После этого мы затихли. Мне не хотелось получать по шее, а Гаррет, похоже, тоже не горел желанием ощутить на себе гнев старшего брата.

И снова, как и в моей юности, случалось так, что Палач возвращался ко мне в крови. Я не задавала вопросов, мне не нужны были ответы. Но страсть его была после таких ситуаций горячей. А я отвечала тем же.

Как-то я спросила Люциана, надолго ли мы застряли в этом мире. Он сказал, что не очень. Пару лет, и пойдем дальше. Я долго думала, прежде чем задать самый важный вопрос, а потом все-таки рискнула:

— Мне плохо без моих способностей, Лю. Когда ты мне их вернешь?

Он долго меня разглядывал, а затем усмехнулся:

— Зачем они тебе, Мири? Как ты их собираешься использовать? Для тебя открыта Арка.

— Я не собираюсь их использовать. Пока. Но вдруг мне захочется побродить в каком-нибудь месте. Вспомнить миры, в которых я когда-то была. Но Арка… Она меня пугает. Она чужда мне, а я ей.

Люциан приподнял одну бровь.

— Тебе хочется куда-то еще?

— Нет. Но вдруг? Это как прогулка по парку.

— Я подумаю, — ответил мой строгий Люциан.

Он все еще был мной недоволен и все еще ругал за то дурацкое нападение на Хранилище Арки. Я только покаянно вздыхала. Когда-нибудь он смилостивится и вернет обратно все мои способности, и я снова стану цельной. И он расскажет мне о Проводниках, о том, как они восстанавливают свою энергию, что еще могут делать. Ведь Палач знал все о тех, кого так беспощадно истреблял.

Я все-таки положила цветы на могилу Джека. Я уверена, что их убрали, как только я покинула кладбище. Но я украсила серую гладкую плиту незабудками, которые так часто дарил мне Джек Меллон.

Люциан частенько посещал свой Адский мир. Пару раз я его сопровождала. Заниматься любовью в воздухе оказалось просто замечательно. Я сказала своему Палачу, что ради этих ощущений я готова побывать даже в Зале Смерти. Люциан только усмехнулся. Я никогда не перешагну порог этого Зала.

А однажды он сделал то, о чем мечтал. Теперь мою спину снова украшают шрамы. Я вынесла все. Это была адская боль, кошмарная боль, нечеловеческая боль. Я бы не выжила даже после небольшой части этого ритуала, если бы оставалась смертной. Люциан предлагал отключить меня, но я отказалась. Несколько раз я теряла сознание от боли и крика. Но Палач возвращал меня и продолжал делать то, что ему так нравилось, перемежая удары плети ласками, которые казались мне еще более утонченными, но не менее пугающими.