Сосна зимой

Ночь снова прошла спокойно, а наутро Полуденная площадь украсилась несколькими трупами, вывешенными напротив Полуденных ворот. Опознать большинство трупов не составило труда: канцлер Ду, военный министр Цзир, Великий державный наблюдатель – глава Цензората, ещё кое-кто из моих сановников… Те, кто, как и весь Таюнь, оказались захвачены врасплох, но, видимо, отказались сотрудничать с врагом. Неопознанные мной трупы носили следы больших повреждений, так что, хотя я и не знала их имён, догадаться, кто это, труда не составило. Столь ненавистные аристократии купцы, разбогатевшие с помощью введённых мной законов и послаблений, да так, что осмелились спорить в роскоши, а порой и в влиянии с так называемыми благородными людьми.

Это было ожидаемо. Ещё когда строй гвардейцев из казарм пробился ко дворцу, с ними была группа гражданских лиц, вовремя сообразивших примкнуть к колонне. В основном это были чиновники с семьями, те, кто понимали, что от новых хозяев столицы им ничего хорошего ждать не приходится. Полуодетые, дрожащие, они жались за спинами солдат, умоляя предоставить им убежище во дворце – и, разумеется, его получили. Среди них был и начальник Соляного ведомства О Тинзе со своими домочадцами.

– Нам повезло, – рассказывал он мне, и его руки и губы всё ещё подрагивали от осознания близости смерти, разминувшейся с ним и его семьёй буквально на волосок. – Если бы не верные слуги… Мы видели, как горел дом Цуми – что они делали с ним и его домочадцами, вы не представляете…

Я кивала, поджимая губы. Начальник Ведомства железа Цуми, несмотря на свою внешность сонного толстячка, весьма успешно сперва сколотил состояние, а потом управлялся с доставшейся ему должностью, но свою голову, увы, проспал.

Трупы, разумеется, вывесили не просто так – в комплекте с ними шёл ультиматум, предписывающим нам всем сдаться до прибытия подкреплений к Эльму и его людям. В этом случае мне, детям и прочим обитателям дворца обещали сохранить жизнь, в противном сулили всем без исключения казнь как изменникам. Впрочем, обещания жизни не распространялись на тех, кого обозвали «дурными советниками», толкавшими меня и юного императора – низложенного, как было тут же уточнено – на дурную дорожку. Кто именно имелся в виду, объяснено не было, видимо, Эльм желал оставить себе свободу маневра. Но можно было не сомневаться, что тот же О Тинзе в число дурных советников войдёт при любом раскладе.

Но я ещё не настолько отчаялась, чтобы жертвовать своими людьми в призрачной попытке спасти себя. Тем более, что я не верила в сохранение жизни мальчиков. Меня ещё может и помилуют, ограничившись ссылкой в какой-нибудь монастырь, и как бы не под надзор к бывшей свекровушке. Девочек можно выдать замуж, тут Ючжитар был прав, одна из них может даже украсить гарем нового императора или его наследника. Но вот мои сыновья живыми не только не нужны, они опасны. Сразу их, конечно, не убьют, раз уж публично пообещали, но кстати случившиеся лихорадки и несчастные случаи никто не отменял.