На конкурс красавиц требуется чудовище

— Последней из рода Фоули на данный момент около ста пятидесяти лет, — я повернулась к подруге, — она, ну знаешь, немного не может поучаствовать в брачных играх. Да и у Штоттенов тоже сложная ситуация — старшему восемьдесят семь, он не маг и потому выглядит хуже, чем мог бы. Однако же старик довольно бодр. А вот младшему семь месяцев.

— Да, не получается. А если…

— И все они уже очень давно живут в центре страны, являются не то что побочными, а очень сильно побочными ветвями своих вымерших родов. Вот это.

— Ты его уже надевала, — возмутилась подруга. — Синее с серебром, мы тогда еще гулять пошли и тебя прохватило магическое бессилие! Учитывая, что невест ждет замер силы… Может, не стоит?

— Серебряное с синим, — поправила я подругу. — Поможешь?

— Зачем, если есть я?

Если я просто призвала клинок, то Тина, выругавшись, метнула в девицу проклятье, от которого та тут же начала икать.

— Тиссия, — я стиснула переносицу пальцами, — как ты здесь оказалась?

— Ык.

— Тина?

— Сейчас, — буркнула подруга.

— Тиссия?

— Ык-ык-ык!

Я устало вздохнула и села на пуф. Тиссия точно не могла пройти сквозь гостиную в спальню и потом в гардеробную. Хотя гардеробной это сложно назвать — просто очень большой шкаф, в котором поместились не только все мои платья, но и матр… Матрас?!

— Меня другие служанки бьют, — поделилась с нами горем Тиссия, когда Тина сняла-таки свое проклятье. — За то, что хорошо устроилась. Другие то кружево стирают, то начищают украшения, то еще что-то. А я хожу, семечки щелкаю. Вы меня не гоняете, за волосы не таскаете, по щекам не бьете. К чистоте не придираетесь.

— Так… Чисто же, — я растеряно пожала плечами, — конфеты, печенье. Чай, вон, сам собой на полках появляется. Что еще-то?

— Вот, я сразу поняла, кому служить хорошо, — Тиссия немного пригорюнилась, — а хвастаться плохо. Но это я узнала только тогда, когда меня все-все разлюбили. И даже начали немножко ненавидеть.

Тиссия помогла мне переодеть платье, а после заплела хитрую косу.

— Это не коса, — она плутовато улыбнулась, — это хвост с парой десятков невидимых тонюсеньких лент. И я волосы вот так потягиваю в разные стороны и получается, как воздушная, легкая-легкая коса. И теперь ваше украшение.

— Украшение?

— Оно в спальне лежи, я видела.

— Ты хоть что-нибудь не замечаешь? — возмутилась Тина и, оставив нас, пошла за моей цветочной ниткой.

— Ты его не показывала, — подруга вернулась очень быстро.

— Это подарок, — тихо сказала я.

— Вот и все, хвала магии и бытовым заклятья, — Тиссия отошла в сторону, а после и вовсе выскользнула наружу. — Пойду, погуляю, побешу коллег.

— Так хвастаться же плохо? — поддела ее Тина.

— Очень плохо, но если меня уже не любят, то чего ж терять?