Электронная книга - «Взгляд василиска (СИ)». Краткое содержание книги:
— И каково было туда вломиться? И как там было? — пошли следующие, самые любопытные, вопросы. Гарри так навострил уши, что не обратил внимание на домовика, принёсшего им горячий шоколад. Не до того было.
Что не сказать о Марволо. Он сразу взялся за напиток, который пил лишь в присутствии мальчика. Ничего ему не мешало смаковать сладость и отвечать на вопросы:
— Охрана оказалась невнимательной. И это не удивительно, заключенные могли попытаться сбежать, но никому и в голову не приходило, что в Азкабан ворвутся, желая кого-то спасти. За всё время существования этой тюрьмы, такое случилось в первый раз. Мы вошли в историю. Что же касается ощущений — они отвратительны. Витает аура Смерти.
— Наверняка ты подобрал хорошую команду для этого. Кстати, чем ты руководствовался? — следующий вопрос не обошёлся без пробы горячего шоколада. Видя, как наслаждается им Марволо, Гарри тоже захотел, отвлекшись лишь на пару секунд.
Насчёт вхождения в историю Марволо был совершенно прав. Провернуть взлом Азкабана и вызволить оттуда всех, кого нужно, при этом никого не потерять… Нужно быть гением, чтобы провернуть такое, не иначе! Гарри восхищался.
— Я рисковал, и очень сильно. Видишь ли, Гарри, для того, чтобы освободить восемь человек, недостаточно такого же числа спасателей. Невероятное везение помогло нам не потерять никого в процессе высвобождения и не дать ни одному свидетелю покинуть Азкабан. Я мог бы взять больше людей, но тогда риск увеличился бы ещё на несколько процентов. С теми, кого я взял с собой, шанс на успех был 50%. Они проверенные люди, имеющие за спиной огромный багаж опыта. Я мог взять новобранцев и наше число увеличилось бы. Вместе с риском ещё на 15-20%. На то они и новички, нельзя таких посылать на столь серьёзное и ответственное задание. И ещё один вариант — увеличить число спасавших, взять не менее сильных волшебников, у которых есть опыт. И не приведи Мерлин кто-то из таких попался бы в руки авроров. Ведь те немногие, кто остался из разряда «опытные», имели огромный минус — у них была семья. Допустим, я взял бы твою маму, Рудольфуса, и их вдруг поймали бы. Представь, как на тебе бы это отразилось. Их бы арестовали и вскоре посадили в Азкабан.
Слова Марволо завораживали. Он раскладывал всё по полочкам так, словно Гарри находился в его голове и знал всё, о чём он говорил. Да, действительно, всё так. Они невероятно рисковали. И страшно представить, что бы было, провались их операция или кто-то бы погиб. А плен? Само слово пугало. Азкабан — одна из самых страшных вещей, какие только могут существовать.
Однако, Марволо так же сказал кое-что, что заставило Гарри испытать печаль. Раньше подобные мысли не посещали его голову, но… он был в чём-то согласен с крёстным. Оставался вопрос, который нужно было прояснить, хотя бы для собственного успокоения. Даже если ответ принесёт горечь.
— Ты сказал, что семья — огромный минус. Минус для этой операции? Или же для тебя самого?
— Пятьдесят на пятьдесят, — честно и довольно быстро дал ответ Марволо. И чуть позже дал пояснение. — Минус в нашем деле есть всегда. Я прожил достаточно много лет и потерял огромное количество людей, что разделяли мои интересы и двигались к той же цели. Но прошлый я, куда более молодой, к этим жертвам относился с равнодушием. Никто для меня и ничего не значил — и в этом была моя сила. Когда ты ни к кому не привязан — тебя трудно победить. Не на что давить. И человеком тебя трудно назвать. Безжалостный к своим врагам и безразлично относящийся к тем, кто считается близким другом. Но сейчас я начал задумываться о жизни каждого человека, который был со мной и есть до сих пор. Я стал испытывать тоску по павшим товарищам. Стал ценить то, что есть у меня сейчас. И бояться потерять дорогое мне, — откровение приобретало всё более сильный оттенок. Марволо не скрывал того, в чем признавался, и давал слишком явный намек на «дорогое его сердцу». — Семья делает нас сильнее. Но вместе с тем — она показывает уязвимое место.
Отставив кружку, Гарри молча и с чувством обнял крёстного. Ощутить тепло… и подарить своё. Не только потому, что скучал, а потому что понимал, что они близки. Они друг для друга — уязвимое место. Ахиллесова пята. Скверно, но факт.
— Ты будешь стоять рядом со мной, — тихо заговорил Марволо, сумев затронуть струны души юноши. — Станешь моей сильной стороной, а не слабой. Я дам тебе защиту, и дам свои знания.
— А что могу дать тебе я? — с невыносимой грустью спросил Гарри. Одного лишь убийственного взгляда слишком мало. Что он вдруг осознал со всей силой…
Марволо вдруг улыбнулся, так тепло и нежно… как никому не улыбался, и губы его коснулись лба ошарашенного таким порывом ребёнка.
— Ты уже даёшь. На протяжении четырнадцати лет.
— Пока ещё ничего не замечал. Ты только вкладываешь в меня без конца, а отдачи не получаешь… Или же я этого не замечаю?..
— Глупый. Ты меняешь меня. Благодаря тебе я стал более человечным.
— Только, похоже, тебе это приносит больше вреда, чем пользы. Сам говорил, частично, семья — минус. Да ещё начал задумываться о жизнях тех, кто тебя окружает. Не подумай, я рад, что тебе не всё равно, одно время мне казалось обратное. Просто… если это приносит неприятности, то ничего хорошего. Или же у меня пока не хватает ума, чтобы всё понять до конца.
— Это хорошо, Гарри. Если смотреть на картину более масштабно — моя человечность приносит больше пользы. Я стал мыслить иначе, продумывать каждый шаг куда чётче. И мои люди страдают меньше.
— Хорошо, если так. Уверен, тебе лучше знать, что приносит тебе пользу. А я постараюсь быть рядом и тоже приносить её. Надеюсь, этот момент когда-нибудь настанет.
О том, что Гарри объединил свой факультет, пока не знал никто из близких. Чтобы, на случай провала, разочарование ударило только по нему. Да и в целом, его деятельность должна быть в секрете. Пока что.
— Можно мне завтра почитать в твоей библиотеке?
— Не сомневайся, ты будешь приносить пользу. Иначе бы я не выбрал тебя, — напоследок ответил Марволо, прежде чем поставить точку на этой теме. И вернулся к шоколаду, который в процессе разговора отставил. — Что именно ты хочешь почитать?
— Боевую трансфигурацию. Как создавать големов из разных материалов, — поделился Гарри и вдруг посетовал. — Всю библиотеку облазил, находил только упоминания, и ничего практического! Называется, колдуй как хочешь.
— Хорошо, — мужчина одобрил интерес крестника, и захотел взглянуть на то, как тот будет практиковаться. А вот сюрприз это будет или же нет, он решит чуть позже. — Я подберу тебе нужный материал. Днём он будет лежать на столике у окна.
— Спасибо, я буду очень рад. Надеюсь, ты не против, что мне придётся что-то погромить в твоей тренировочной? — закусил губу Гарри, зная, что без этого не обойтись. Несчастные манекены в заброшенном классе, где они тренировались, страдали каждый их урок, самым бессовестным образом.
— Когда я был против твоих тренировок? — задал риторический вопрос Марволо, вскинув бровь в удивлении. А за ним и следующий. — И когда они заканчивались без разгрома чего-либо?
— Согласен. Никакие чары разрушения не способны принести погрома больше, чем результаты самых первых шагов, — весело усмехнулся Гарри, вспоминая свои тренировки. Сколько их было? Уже невозможно сосчитать. — Что ж, увиделся с тобой по приезде — пора и домой. Думаю, родители уже дома.
— Рудольфус нет, я дал ему небольшое задание, и вернётся он поздно вечером. А вот твоя мама должна быть дома, так что иди.
И Гарри покинул имение крёстного, но перед этим ещё раз обнял дорогого ему человека. Завтра они, конечно, увидятся, но всё же. Старые привычки не пропадали с годами.
========== Получая своё ==========
Рождественские каникулы быстро подошли к концу. Первую половину Гарри провёл, как ни странно, с Драко. Он не хотел оставлять брата одного, в обстановке, где решается судьба последнего. Нарцисса упорно пыталась настоять на решении расторгнуть помолвку, но Люциус был непреклонен, твёрдо стоял на своём.
Вместе, Гарри и Драко гуляли по Лондону, выбираясь также и в магловскую часть, занимались тренировками дома у Гарри, пару раз умудрились полетать на метлах. Ради кузена Лестрейндж взобрался на летательный аппарат, которому не доверял ни на йоту, и смог, к удивлению своему, получить подобие удовольствия.