Северное море (СИ)

Я достала йогурт и села за стол напротив Юлия.

— Спасибо, — вновь поблагодарил он, кладя на ломтик хлеба кусочки колбасы и сыра.

— Пожалуйста.

— Помнишь, ты говорила, что Нирвана – твоя любимая группа, но ты не считаешь их музыку лучшей?

— Помню. Это было, когда мы гуляли вечером по дороге, кажется.

— Вроде, да. Короче, я тогда обратил внимание на эту фразу, но тему не развил… Так вот, мне интересно, как это так? Любимая, но не лучшая.

Он откусил бутерброд и придвинул к себе кружку с чаем.

— Мы не всегда любим именно то, что лучшее, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Спустя секунду после произнесения мной этой фразы, лицо Юлия переменилось, и он отвел взгляд куда-то в сторону.

Сполоснув баночку от йогурта и выкинув её в мусорное ведро, я вернулась за стол. К тому моменту парень взял второй бутерброд.

— Этот разговор был давно, почему ты вообще об этом вспомнил?

— Не знаю, как-то случайно мысль до этого дошла.

— Знаешь, просто это сложно объяснить словами. Я понимаю, что музыка Курта – не самая лучшая, разумеется, мне очень нравятся его песни, звучание и смысл… Какие-то больше нравятся, какие-то меньше. Но объективно я понимаю, что они – не лучшие. На самом деле, я убеждена, что лучшего, как такового, вообще не существует, это слишком субъективно. Тут как с людьми: кого не возьми, всегда найдется кто-то красивей, умней, добрей и талантливей. А музыка – так вообще полная вкусовщина. Нирвана – моя любимая группа, потому что для меня это что-то особенное. Я слышу в этих песнях израненную душу Курта. Я слышу всю боль, все эмоции… Его надрывный хриплый голос… Он вымещал в своем творчестве всю свою боль и всю нашу боль. Ему было сложно выступать и выносить популярность, но он не мог молчать, не мог не делиться всем этим. Тихий, душевный, ранимый парень, который спит в обнимку с плюшевым мишкой, выходит на сцену и поет, срывая голос, а потом еще и разбивает гитару о колонки. Он бросал вызов всему несовершенному и злому в мире, и, несмотря на агрессивность в его песнях, он хотел, он очень хотел призвать людей быть лучше, быть добрее, светлее. Кто-то может сказать, что из-за своего образа жизни он отправился в ад, но я уверена, что если рай и ад существуют, в чем, конечно, сомневаюсь, то он попал в рай. Он ангел, а не демон… Его давно нет, я никогда не общалась с ним и не пообщаюсь, но, когда слушаю его музыку, мне кажется, что он рядом… Подпевая его песням, я будто говорю с ним. Когда мне плохо, мне тоже хочется кричать во все горло вместе с ним, вымещая всю боль через эти слова. Когда мне хорошо, я напеваю его песни, чтобы выразить радость. Когда ищу ответы на свои душевные вопросы, я включаю его песни, это своеобразная медитация. Знаешь, я как-то купила копию его дневников… Мне хотелось узнать лучше его душу, узнать его, а лично это сделать абсолютно невозможно. Сейчас… сейчас мне иногда хочется полистать его дневники… Но я чувствую себя виноватой, потому что лезу в личное. И да, я их полностью просмотрела, но не переводила, не читала, посмотрела на почерк и рисунки только. А еще… еще я иногда думаю, какую оценку дал бы Курт моим действиям. Глупо, наверно… Но так сложилось, что именно он и его музыка заняли большое место в моей жизни и в моем сердце, и убирать их оттуда я не хочу, наоборот… Чувствуя связь с ним, например, когда я надеваю полосатый красно-черный свитер, похожий на его, или футболку с изображением группы, я чувствую себя более целой, более наполненной, более настоящей и живой. С ним – я не одинока. Скажешь, это глупо, да?