Контракт на молчание

— Значит, мне следует выяснить, чего вы хотите? — спрашиваю я негромко.

Настал момент задать тот самый вопрос, который разрешит два с лишним месяца моих метаний.

— Тебя, — отвечает он спокойно.

Мне приходится закрыть глаза и сглотнуть. Оказывается, вот так просто. Или могло бы быть просто, не будь Эперхарт мозговыносяще сложным человеком.

— Пойми, Райан, я не могу быть Сибил. Открыто, чтобы все знали, обсуждали, совали нос, приезжать по утрам на твоей машине, задерживаться в конференц-зале после брифинга и не обращать внимания на то, как смотрят вслед, что говорят. Ей-то, может, нравится, ей — почетно, а мне было бы стыдно. Не надо говорить про Клинта, защиту пунктом о молчании и всем остальном. Мне попросту не по плечу такое.

Никогда еще мне не приходилось врать о том, что я хуже, чем есть на самом деле. Видно, в жизни всякое случается. Райан задумчиво щурится, обходит стол, не спуская с меня недоверчивого взгляда.

— Но ты говоришь только об антураже.

— Ты не ошибаешься. Я говорю об антураже.

— Иди сюда, — все с той же подозрительной интонацией велит он.

Он ожидает, что я струшу и сбегу, но теперь уже нет. Не после того, как я провела целый день на иголках, гадая, брюнетка или блондинка. Чуть не подбросила монетку! Обе хорошенькие и такие разные — хоть обеих бери. Зато я колючая и несговорчивая. Через сколько времени Райану надоест за мной гоняться? Главный приз он уже получил, причем не раз. Любопытства больше нет. И то, что он меня хочет — пока хочет, — и достижение, и спасение для одной влюбленной по уши двадцатитрехлетней дурочки. Я не могу по-другому: я пыталась и проиграла. Уже очень и очень много проиграла. И я не смогу оставшиеся девять месяцев ревниво кусать губы и срываться на друзьях от отчаяния, а по ночам заливаться слезами по мужчине, с которым позволила себе быть три раза: первый — внезапно и с сожалениями, второй — с беспросветным отчаянием, а третий — чтобы обмануть его и избавиться от оков контракта. Хоть бы чуть-чуть позволить себе с ним чего-то настоящего, не под прессом обстоятельств.

Я подхожу не спеша. Продаю душу дьяволу и совершенно отчетливо это понимаю. Кладу кончики пальцев поверх рубашки Эперхарта, туда, где чаще обычного бьется сердце, и снова удивляюсь. Почему я? Как случилось, что он захотел меня? При его возможностях, при его подходе… и вдруг я. Совершенно другая, почти противоположная. И вообще-то, обычная.

Тем не менее стоит мне приблизиться и потереться щекой о шею Райана, прижавшись грудью к его телу, как вдруг он обхватывает мою шею рукой, решительно отстраняя. Жест из разряда игр на доверие, но я отчего-то не боюсь. Напротив, это меня чертовски возбуждает. И, кажется, не только меня. Его глаза становятся черными от расширившегося зрачка. Заслоняют собой одинокое желтое пятно-солнышко на радужке. Завораживающее зрелище, вытягивающее из моего тела остатки здравого смысла.