Ответные санкции

Мир потряс экономический кризис, равного которому человечество не знало. Он не затронул разве что туземцев на дальних островах, не знающих ничего кроме рыбной ловли и натурального хозяйства.

Тесть увлёкся технологической гегемонией. Однажды наступил период, когда Африканская Федерация практически прекратила нуждаться в поставках чего бы то ни было извне. Держава полностью охватила континент. Население за счёт бурной иммиграции увеличилось до двух с половиной миллиардов. Мы добываем и производим всё, что нужно, в изобилии. Закупаются крохи. Из-за платёжного дисбаланса произошла резкая ревальвация дуката, и остальное человечество упёрлось в противоречие: лучшие товары и услуги в Африке, но они безумно дороги.

К некоторому облегчению, Вождь решил явить милосердие. Во-первых, он остановил территориальный рост. С присоединением Египта Федерация заполучила Синай и выплеснулась в Азию, на очереди Австралия и точка. Во-вторых, он позволил резко снизить тарифы для внешнего рынка ради его сохранения и увеличения оборотов. В-третьих, и это особенно удивительно, наложил запрет на вмешательство в энергетику. В Африке синтетическое топливо стоит чуть дороже воды. Если обрушить добычу нефти и газа в Старом Свете (так у нас именуется земная суша кроме Африки и Антарктиды), то экономика вряд ли придёт в себя в обозримом будущем.

На фоне дороговизны постепенно возродились производства ширпотреба и продуктов питания. У европейцев, азиатов и американцев появился выбор: покупать дешёвое отечественное с уровнем качества начала двухтысячных или настоящее африканское, но цена кусается.

С таким раскладом приплываем к очередному юбилею основания Федерации. В центре Банги открывается мемориальный комплекс героически сложившим голову во благо державы. Здесь и барельеф российским десантникам, выгнавшим из бывшей столицы конголезских агрессоров, и офицеры, погибшие в Алжире от американской ракеты, и даже великомученик Чандрагупта, сгинувший в ходе миротворческой миссии на земле Пакистана. Что касается последнего персонажа, то он как нельзя лучше свидетельствует: официальная история — это официальная ложь.