Мальчик, которого стерли
- Автор: Конли Гаррард
- Язык: русский
- Переводчик: FleetingGlimpse
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мальчик, которого стерли». Краткое содержание книги:
Здесь больше семейной истории, чем рассказов о терапии (и она значительно интереснее, потому что это только и можно противопоставить той терапии — множество подробностей, усложняющих картину). Здесь нет ни одного самоубийства, и вообще с внешними драматическими ситуациями даже недобор: сидят ребята кружком и занимаются терапией, и практически все. Зато играют в PlayStation, едят гамбургеры, поют «Summertime» и смотрят «Страсти Христовы». Только потом почему-то их тянет в окошко автомобиля выброситься на полном ходу. Но вы уже никогда не забудете, для чего могут служить толстые русские романы.
Это реальная история и да, описанная с литературными амбициями, что здесь, наверное, самое занятное, потому что историй-то таких полно.
В 2018 году вышла экранизация мемуаров Конли — фильм «Стертая личность» с Николь Кидман и Расселом Кроу.
— Мне нужен мой телефон, — сказал я.
— Не могу, — сказал администратор, улыбаясь. — Ты знаешь правила.
— Экстренный случай, — сказал я.
— Насколько экстренный?
— Неважно.
Двери аудитории были все еще закрыты позади. Никто еще не шел за мной. Администратор выудил мой телефон из общей кучи и передал его мне. Больше он не улыбался.
Я набрал мамин номер. Она ответила с первого гудка.
— Мама, — сказал я, — мне нужна твоя помощь.
Мы с мамой молчали почти все время, пока ехали домой. Мы все еще не позвонили отцу, чтобы рассказать о случившемся, боясь, что он скажет. Мы не знали, с чего начать объяснения, потому что еще не объяснили ничего друг другу. Но, когда Озарки обступили нас снова, я начал чувствовать знакомое стеснение в груди и вдоль спины, как смирительную рубашку. Я знал: нужно что-нибудь сделать, иначе мы будем продолжать жить так, как жили всегда, жизнью, полной тайн, полной несказанных слов.
— Я никогда не хочу туда возвращаться, — сказал я.
— Они сказали, тебе нужно еще несколько месяцев, — сказала мама. — Может быть, даже год.
Я слышал их беседу с пассажирского сиденья, когда Косби наклонился через потрескавшееся окно машины, чтобы предупредить ее о моем беспорядочном поведении.
— Я даже не уверен, что он хочет, чтобы ему помогли, — сказал он. — Ему требуются по крайней мере еще три месяца. Может быть, ему нужно взять академический отпуск.
Мама вырулила в медленный ряд. Я смотрел, как заросшая травой обочина скользит мимо нас, коричневая от жары и засухи.
— Ты знал, что единственная специальность этого человека — консультант по вопросам брака? — спросила мама. — Почему консультант по вопросам брака учит моего сына быть натуралом?
Заросшая травой обочина прервалась, открывая голую полосу сухой красной глины. Слепящий красный цвет, кровоточащая рана.
— Забей, — сказал я.
— Что ты сейчас сказал? — спросила мама.
Я нашарил перед собой пластиковую подушку безопасности, вцепился ногтями в трещины и потянул на себя. Я хотел, чтобы подушка раздулась, отбросила меня назад, как можно дальше. Я представлял, что это грудь моего отца: его сердце разбухает, взрывается, сдувается. Я жаждал боли Т., стыда С., гнева Дж. Я жаждал уничтожить каждый нерв, связанный с моей кожей.
Мама свернула на обочину, подняв позади клуб пыли. Машины летели мимо, сигналя, круто меняя направление, виляя вдоль толстой двойной желтой линии.
— Что происходит?
Я глубже вцепился в трещины. Я смаргивал слезы, но не собирался плакать. Красная глина за окном дразнила меня. Горы собирались обрушиться на крышу нашей машины. После нескольких минут я наконец прекратил попытки и сдался. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Мама затихла рядом со мной, часто дыша.
— О Господи, — сказала она. — Ты убить себя собираешься?
Вопрос был довольно простым, но из моего рта вырвался резкий животный крик. Я подтянул колени к груди и прижался боком к двери, щекой к твердому стеклу.
— О Господи, — повторила она. — Мы прекращаем все это сейчас же.
Она восприняла это как «да», единственное свидетельство, которое ей было нужно, чтобы закончить мои сеансы терапии «Любви в Действии». Она услышала это «да», но у меня уже был дар, которого никто и никогда не мог отнять. Я был жив, и теперь у меня было преимущество — я знал это. Я был жив, и это все, что мне было нужно.
Когда я думаю обо всем, что случилось со мной, иногда я задаюсь вопросом, происходило ли что-либо из этого в реальности. Иногда я задаюсь вопросом, не удалось ли учреждению все-таки превратить меня в сумасшедшего, что, может быть, я кружил по какому-то заброшенному коридору, как моя двоюродная бабушка Эллен, разговаривая только с собой. Если бы не рабочая тетрадь и множество экс-гей консультантов, с которыми я общался после выхода, может быть, я все еще расспрашивал бы свой рассудок о том, что на самом деле происходило в эти несколько недель. И если бы моему отцу удалось настоять на своем, никто из нас никогда бы снова не заговорил о моем опыте экс-гея. Хотя он не задавал никаких вопросов в тот день, когда я вернулся из ЛВД, хотя наши беседы с этих пор были наполнены неловкими паузами, казалось, он спокойно принял тот факт, что экс-гей терапия никогда не изменит меня. В последующие годы он продолжал финансировать мое образование в колледже, никогда не задавая слишком много вопросов о том, что я изучаю на своем углубленном курсе английского.