Обретенная [ЛП]

Зарн прервал ход ее мыслей, вернувшись на кухню в веником и совком.

— Наверное, тебе все же сначала следует протереть все поверхности, а уже потом подметать, чтобы сэкономить время, — сказал он, кивая на рассыпанную муку на столешнице из нержавеющей стали.

— Хм, да, конечно. — Лорен заторопилась. Очевидно, сейчас не время для разговоров. Но она по-прежнему не могла выкинуть из головы образ себя на его коленях со спущенными до лодыжек трусиками.

* * * * *

Зарн проклинал себя, к тому времени как они закончили уборку кухни. Зачем рассказал Лорен о пытке тысячи вздохов? По выражению лица было ясно, насколько сильно ее возбудили его описания. Пока он рассказывал, ее дыхание стало прерывистым, а глаза широко распахнулись от неуверенности. Это пугает и вызывает отвращение, думал он, снова мысленно отвешивая себе пинка. Конечно, вызывает. Так и должно быть. Заставлять женщину подчиняться таким образом, наказывать ее… неправильно. Жестоко. Хоть и далеко не так зверски, как то, что некоторые Скраджи делали со своими женщинами. Наказание тысячи вздохов могло привести к другим результатам. Еще худшим. Которых он не смог бы контролировать…

— Эй, пришла пора обеденного перерыва.

Лорен прервала его самобичевание. Зарн поднял взгляд, увидев, что она наблюдает за ним.

— Ладно. — Он отложил веник и выпрямился. — Здесь есть что-нибудь поесть?

Она скривилась.

— Сомневаюсь, если только Лоренцо и его дружки-наркоманы не оставили в холодильнике старую пиццу. Пойдем обедать — вокруг полно маленьких кафе. Как ты себя чувствуешь?

Зарн пожал плечами.

— Это не имеет значения.

Лорен явно раздраженно закатила глаза.

— Я тут стараюсь, а тебе кажется все равно, что есть.

— Почему? — Он нахмурился, когда они вышли из магазина на солнечный свет. — Еда — это топливо и ничего больше. Почему я должен заботиться о том, как она выглядит или какова на вкус, она же просто питает меня?

— Потому что. — Лорен заперла дверь и рассеянно стряхнула муку с блузки. — Просто потому что, ладно? Посмотри, здесь есть итальянский ресторанчик с открытой террасой через несколько домов. Пойдем туда.

— Если хочешь. — Лорен беспокоилась о том, что он ест. А он мог бы рассказать, что не отдавал предпочтения какой-то еде, потому что раньше не имел подобной роскоши. Всю свою жизнь, пока рос на корабле всеотца, хорошо если получал достаточно еды, и не важно какой. Зарн ел все, что перед ним ставили, не важно насколько она оказывалась отвратительной или пресной. Теперь же, хотя большинство блюд, с которым его знакомила Лорен, оказывались вкусными, он не мог позволить себе полюбить их — прошлое сдерживало. Зарн повторял себе: невозможно поменять привычки всей жизни за несколько недель, а возможно, их никогда не удастся поменять. Это шептала самая мрачная часть его сознания, и Зарн осознавал, что речь шла не только о вкусе в еде.