Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

— И что это за выигрыши такие — две сто, две двести, — жаловался рассерженный пан Эдя, — триплет будет пять тысяч…

— Четыре за четыре, — поправил его полковник. — Если бы не возврат, может, платили бы и десять, но в первом заезде возврат за трех лошадей, двойку, четвёрку и семёрку. Вот вам и отсутствие денег у ипподрома.

— Я с ними рехнусь! — сообщила я турфу за окном. — Ставят на фаворитов, фавориты приходят, и чего же, черт зелёный, можно ожидать?! Фуксовых выигрышей?! Либо они тявкают, что, дескать, мошенничество кругом, либо им не нравится, что лучшие кони, как и положено, приходят первыми! Кончайте трёп, меня кондратий обнимет! Надо было не ставить на Грацию и не морочить никому тыкву!

— Нельзя было не ставить на Грацию, потому как это самая лучшая лошадь, — наставительно сказал Метя.

— У меня одни возвраты, — печально сказала Мария. — Ни одного триплета с первого заезда, все мне возвращают. Метя хотел поставить на Трабанта, а я упиралась, что не надо…

— Зато у нас есть Клубничка, — утешил её Метя. — Давай, Клубничка! А теперь мы заканчиваем Чертовкой и выигрываем! Может, дадут четыре тысячи пятьсот!

— Чертовка! Он ненормальный, ты сама видишь, это же железный фаворит, на Сарновском, ну есть же какие-то границы, ведь невозможно, чтобы Сарновский выиграл, ведь он же Вишняка пропустит!

— Так у нас дополнительно есть Болек.

— Иоанна, придержи меня за руки, — жалобно попросила Мария. — Или пусть меня кто-нибудь свяжет. Я ему шею сверну! И посмотри, что он мне сделал, нет, ты смотри, смотри!

Я с неохотой посмотрела на её сегодняшнюю программку, которую она подсовывала мне под нос. Как минимум половина кружков, крестиков и птичек была сделана ручкой Мети. Как и когда он это сделал, было непостижимо уму, потому что я собственной рукой спрятала её программку на дно сумки, где лежали бутылки из-под пива.

— Я же говорила тебе, чтобы ты ему ничего не давала делать!

— Я давала?! Ты спятила! Я спрятала её и караулила, вообще программка у меня была ещё неразрезанная! Я-то думала, она дома осталась, а тут — на тебе!

Метя подло хихикал в сторонке. Многие годы повторялась та же история. Мария страдала от него, как от бича Божьего. Таинственным образом Метя подбирался к её программке на следующий день бегов и паскудил там как хотел, вставляя свои пометки. Ничего худшего нельзя придумать, нет на свете игрока, который не поддался бы такому внушению, я вообще не могу сосчитать её триплеты, проигранные из-за вставок Мети. Я просила, умоляла и скандалила, чтобы она свои программки прятала от Мети, но безрезультатно.

— Посмотри! — говорила она теперь в ужасе. — Слово даю, вынула программку дома из сумки нетронутой, сама смотрела — и на тебе! В каждом заезде какая-нибудь чушь, я бы этого и в рот не взяла! Этот паршивец Геркулес, а тут, видишь… Если я сама ещё не знаю, что выбрать, у меня три лошади, а возле его чёртовой Сенсации крестик стоит, так я же выброшу своих коней, а впишу его Сенсацию! Ну, Геркулеса я и так вижу, его я и по ошибке не впишу, но Метю я когда-нибудь убью! Ведь караулю же программку!