Танки - вперед!

Потом посидели в участке, пропахшем кровью и порохом. Как объяснил Карл, с базой было все просто такие же непонятные парни приезжали несколько раз и что-то там искали. А заодно местных бауэров с деревни привлекали на помощь. Те, что смогли утащить — утащили, а что не смогли — разбили.

— Что нам теперь делать, господа? Нас осталось четверо, Юлиус ранен и не скоро сможет вернуться в строй. А вот такие вот «гости» могут появиться вновь, — полицейский начальник смотрел на двух офицеров с надеждой и одновременно — с вызовом. Как бы намекая — «вы виноваты в том, что происходит, вам и решать».

— Иоганн, полагаю, пару дней ты сможешь городу уделить? Мы как-нибудь на базе сами устроимся. А тебе в помощья и наших разведчиков дам и отделение мотострелков пришлю. А там наша дивизия подойдет или местные власти что-нибудь придумают. Согласен? — ничего лучше Берг придумать не смог.

— Что тут думать. Согласен. Вызывай мотострелков, а мы с герром полицайобермайстером попробуем связаться с его начальством. А заодно — пошлем весточку моему начальству. Думаю, сюда, как минимум, еще пару рот нашей военной полиции присылать надо, — сразу согласился Вайс.

— Вот и отлично. Давай, решай все с милиц… полицейскими, а я пойду из «бардака»[8]с нашими свяжусь, — поднялся с мягкого стула Берг. — Работы у нас полно. И война, как видишь, не заканчивается даже после победы…

12.11.1983. г. Никарагуа. Манагуа

Они подъехали к самолету на белом санитарном «Форде». Санитары подхватили Володю и практически на руках вынесли из машины, третий помог выбраться раненому в голову сандинисту. Бойца положили на носилки и понесли к самолету. Самолет оказался какой-то незнакомый Захарову, изящно-белоснежный маленький по сравнению с другими, словно игрушечный, двухмоторный, слегка напоминавший наш Як-40.

У трапа, к которому Владимир добрался сам, при минимальной поддержке санитаров, их ждали главный военный советник и представитель местного Министерства Обороны. Оба по очереди подошли сначала к Захарову, потом к местному бойцу. Крепко пожали руки и пожелали скорейшего выздоровления.

— Не волнуйся, — добавил генерал Борисов, — у кубинцев врачи не хуже наших. Подлечат, а если нет — тогда и в СССР полетишь. Но место за тобой остается. Хорошо действовал, капитан. Буду ходатайствовать, чтобы тебе досрочно майора присвоили…

Бойца поднимали в самолет первым, а Владимир, стоя у трапа, еще раз осмотрелся вокруг. На самой стоянке, практически под самым колесом основной стойки шасси и кое-где дальше на бетонных плитах выделялись свежие заплатки. Бомбардировки Никарагуа закончились всего пять дней назад и полностью восстановить все разрушенное пока не успели. Но аэродром, как видел Захаров, отремонтировали в первую очередь. Ведь он пока оставался практически единственной возможностью быстро получить помощь от Кубы и Союза. В Тихом океане спокойствие так и не наступило, северо-корейские подводные лодки ловили американские корабли и суда не только у своих берегов, но и в открытых водах. Отчего американцы постоянно патрулировали по всему океану. Не гнушаясь и провокациями, из-за чего советские торговые суда ходили конвоями в сопровождении хотя бы одного боевого корабля. Бои же в Корее не прекращались и даже отправленные туда подкрепления не спасали положения. Северокорейцы держались. И даже ухитрялись наносить короткие, но сильные удары, оттесняя противника от тридцать восьмой параллели. Да и на Гренаде было по-прежнему неспокойно. Хотя организованное сопротивление фактически прекратилось, постоянно где-то что-то взрывалось и горело. К тому же после инцидента с атомной подводной лодкой американцы даже хотели прервать переговоры в Женеве. Но не прервали и даже успокоились, когда им вернули гидролокатор. Как объявили в газетах — неповрежденный, чему Захаров нисколько не поверил. В общем, на морях было неспокойно, зато воздушные сообщения никто не трогал, похоже по взаимной договоренности.