Ведьма, околдовавшая его

— Мы потеряли уже трех принцев. Вы не представляете, что такое хоронить детей! — снова начала плакать Рамилия.

Ламия за дверью, до этого продолжающая орать наравне с младенцем, притихла и прислушалась.

— Я похоронил семерых племянников! — возмутился Никандр. — Я их всех на руках качал, когда они были маленькими, играл с ними, дарил подарки. Они мне были как собственные дети…

— Это не одно и то же! — перебила его Рамилия. — Вы не виноваты в их смерти.

— Она тоже не виновата! — возразил Никандр. — Да, люди умирают. Дети умирают. Что же теперь из-за этого закрываться в замках и хоронить себя заживо? Мой ребёнок не будет расти без матери или без отца! Ламия, возьми его на руки! — он обернулся к двери, не в силах больше выносить надрывающегося крика сына. — Успокой его! От того, что он родился мальчиком, он не перестал быть твоим ребёнком! Он не только мой! Я один за него ответственность нести не буду!

— Никандр, открой дверь, — уже спокойнее проговорила Ламия в щель. — Давай поговорим.

— Я не буду с тобой говорить, пока он кричит.

Ламия ударила по двери и звук удара прозвучал особенно громко и страшно в повисшей тишине.

— Хочешь я тебе расскажу, что ты сейчас делаешь?

— Не надо. Я и так знаю, — ответил король, оборачиваясь к вооруженным женщинам и снова обводя их настороженным взглядом.

— Значит ты понимаешь последствия?

— Ламия, он только родился, он слаб, а орет уже очень долго. Если ты не возьмешь его на руки, он задохнется от собственных рыданий.

Королева ударила по двери ещё несколько раз, а Никандр затаив дыхание ждал, когда она отдаст приказ. Надеялся, что не сделает этого, но понимал, что Ламия слишком упрямая и гордая, чтобы стерпеть такое унижение и ничего не сделать.

— Ты за это ответишь, — прошептала она в щель между створками дверей и у Никандра по коже мурашки пошли от её угрозы.

Однако его казнь, видимо, откладывалась, потому что он услышал её удаляющиеся шаги, а затем крик ребёнка переместился. Никандр прильнул ухом к двери, прислушиваясь к каждому шороху, женщины в комнате тоже придвинулись к нему, и все обратились в слух.

Ребёнок плакал ещё некоторое время, но уже прерывисто, будто жаловался на то, что его так долго не брали на руки.

— Покачай его, — попробовал подбодрить жену Никандр и заслужил возмущённый взгляд от Рамилии.

Медленно плач перешёл в скулёж, потом в редкие постанывания. В это же время, прислушивающийся изо всех сил, Никандр услышал плеск воды и понял, что Ламия омывает сына, и не сдержал поощрительной улыбки. Даже Рамилия, рядом с ним жмущаяся к двери, облегченно выдохнула.

Вскоре сын совсем притих, а вот шаги Ламии не прекратились. Все замершие в гостиной вздрогнули, когда услышали скрип и треск.

— Что она делает? — забеспокоился тут же Никандр, обращаясь к Рамилии. Та тоже хмурилась, но не долго, и вскоре морщина между её бровей разгладилась.