Укрощение строптивого ректора

А теперь время заняться делом.

Вытягиваю руку… так, нет, стоп, это нога.

А где моя рука?

Нашла руку.

Вытягиваю.

Ну-с, что тут у нас? Ага, синенький поток и красненький. Интересно и какой из них нужно оборвать?

Впрочем, чего там гадать, рву оба!

— Астра, нет! — кричит кто-то из старшекурсников, но уже поздно. С громким «БУХ!» в креплении люстры что-то взрывается, и я внезапно осознаю, что зря я в себе сомневалась.

Надо было сомневаться в коварной люстре.

Которая в абсолютно непредсказуемом сговоре с коварной гравитацией.

В общем, опять летаю, да.

Еще в полете стремительно принимаю истинную форму и рефлекторно забираюсь повыше. В принципе, приземлиться должна ощутимо, но не очень больно. Но стоило только порадоваться высокой вероятности выживания, как какой-то гений, видимо, решивший мне помочь, вдруг кидает в нас с люстрой какое-то забористое заклинание, и мы разлучаемся навеки.

Люстра летит в одну сторону, я лечу в другую.

Какой форсаж! ДЫЩ!

 Стекаю.

Стекаю по стеночке вялой лужицей.

…

Ничего-ничего… Хорошо, что у меня чешуйки… бронированные…

— Астра, ты в порядке? — слышу словно издалека.

Это смотря, что называть порядком. Я бы сказала, что во мне сейчас полный бардак.

— Шш-ш-шш, — тоскливо жалуюсь. Нет, я вроде не покалечилась, но ползти куда-то пока не хочется.

Несмотря на то, что вокруг меня уже столпилась почти вся вечеринка, дотронуться никто пока не рискнул.

Странно, а где же Мила?

Приподнимаю голову, но вижу только сияющего бармена, показывающего мне палец вверх.

Внезапно толпа резко подается назад, а я судорожно сжимаю колечки от страха.

— Много чего интересного мне доводилось находить на полу после вечеринок, — слышу ехидно-холодный голос, — но вот змей подбирать как-то не приходилось.

Сильная рука жестко хватает меня за хвост, и уже в следующую секунду я окунаюсь в свежий воздух, спасительную прохладу и вечернюю тишину.

— Обернитесь, — кидают мне, опуская на мостовую.

Оборачиваюсь.

Темно.

— Форму человеческую примите, — ректор закатывает глаза прямо как Мила. Интересно, они не родственники? Или это я так всех существ между собой родню?

Так.

Так-так.

Кажется, я не помню, как именно принимается человеческая форма.

Лежу.

Моргала бы, но нечем, поэтому просто лежу.

— Змеиная… — звучит угрожающее, и я как-то сразу вспоминаю.

И-ыть!

И снова лежу.

Но теперь моргаю.

Осмотрев меня с ног до головы, ректор постановляет:

— Змеиная, вы пьете, как лошадь.

Я бы посчитала это комплиментом, но считать сейчас не очень получается. В голове гулкие молоточки отбивают то ли похоронный, то ли свадебный марш, руки думают, что они вата, а ноги вообще до сих пор не осознали, что они больше не хвост и не надо пытаться свернуться в клубочек.

— Я же просил вас не пить то красненькое, — ворчит ректор, хватая уже за талию и пытаясь твердо поставить на ноги желеобразную меня.