Небо в огне
- Автор: Парандовский Ян
- Год: 1969
- Язык: русский
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Небо в огне». Краткое содержание книги:
— Завтра я тебе покажу, как обращаться с бритвой.
И, конечно, вспоминает, как однажды маленький Теофиль забрался к нему в стол, вытащил бритву и исполосовал себе лицо — факт известный и популярный благодаря хронике, которая каждый год повествует об этом в сентябре или в октябре.
На другой день Теофиль выходит из дому с двумя шрамами на лице — гордый, будто дрался на дуэли. Его окликает знакомый голос.
— Вы что, давно здесь живете?
Теофиль оборачивается, снимает фуражку и одновременно протягивает руку, чтобы поздороваться. Но два эти движения никак нельзя совершить беспрепятственно — книги, которые Теофиль нес под мышкой, падают на землю. И понятно, что когда внезапно нагибаешься, к лицу приливает кровь.
— Мы? — говорит Теофиль. — Месяц, а может, и больше. Вот неожиданность!
Алина тоже несет книги и тетради, но у нее они в кожаном портфеле. Первое, о чем надо бы попросить отца, — чтобы купил ему такой портфель.
— Дай, помогу тебе нести.
— Не надо. Портфель совсем легкий.
Ну, ясно. Какая там наука в женской гимназии? Впрочем, оказывается, что не легче, чем у мальчиков. На сегодня им тоже задан «Змей» Словацкого.
— А по греческому? — вдруг спрашивает Теофиль, надеясь услышать имя старика Геродота.
— Сейчас читаем «Антигону».
Вот тебе раз! А Роек, как назло, выбрал «Эдипа».
— У меня еще есть время, — говорит Алина. — Могу тебя немного проводить.
Солнце играет на крышах, как на золотых цимбалах. Теофиль не пробирается боковыми улицами, — как обычно, чтобы сократить путь, — а направляется к Академической. Разумеется, в такой час, когда у ворот стоят дворники с метлами, служанки идут на рынок, а чиновники спешат на службу, в этом нет большого смысла, но все же Теофиль полагает, что прогулка с хорошенькой барышней не может остаться незамеченной. Жаль только, что они на «ты», люди подумают, что это его сестра. Однако сестра не сказала бы ему так:
— Мы ведь уже целый год не виделись.
— Да. Но я тебя видел в последний раз в сентябре.
— Где?
— На Высоком замке.— И он хмуро смотрит на нее.
Алина не помнит. Дуги бровей сдвигаются, на переносице появляется морщинка.
— Я сидел на скамейке, ты не могла меня видеть. С тобой шел какой-то молодой человек.
— А, такой кривоногий! Это мой знакомый по танцклассу.
Кривых ног Теофиль не заметил, но ничего не имел бы против того, чтобы этот франт и вовсе переломал их.
На углу улицы Зиморовича Алина останавливается.
— Мне пора возвращаться.
Они прощаются за руку.
— Ты все еще ходишь на уроки английского?
— Нет. Теперь мы живем так далеко, что я бы не поспел туда после обеда.
— Вот как! Ну, будь здоров.
Теофиль, кланяется, идет дальше, засовывает руку в карман и, сжав ее в кулак, держит там всю дорогу, словно боясь, что из нее улетучится тепло той руки, мягкой, нежной, как птичье перышко.
Но в конце концов пришлось вынуть руку из кармана и, того хуже, взять ею кусок мела. Теофиль стоял у доски в физическом кабинете. Учитель Ковальский, уткнув подбородок в широкий, старомодный воротничок, объяснял ему вкратце задание. Требовалось написать одну из тех формул, в которых начальные буквы латинских слов, обозначающих скорость, время и массу, складываются в символический шифр.
— Итак, прошу/
Теофиль написал формулу.
Учитель, пораженный тем, что за его спиной мел скрипит по доске с необычайной скоростью, повернулся на стуле, поправил очки и снова удивился:
— Право же, Гродзицкий, с тобой все труднее договориться. Откуда ты взял «А»? А что означает «I»?
Теофиль молчал. Формула, в которой память подменила буквы, обозначающие силу и массу, заворожила его своим метафизическим смыслом. Он расшифровывал ее так:
Все ясно. И он, улыбаясь, смотрел на учителя, который, так и не дождавшись ответа, пожал плечами.
— Садись на место, Гродзицкий. Ты сегодня невозможно рассеян.
Теофиль очнулся только на последнем уроке.
О, как таинствен рассветный час!
Ночь умирает, но, тускнея блеском,
Еще поблекший месяц не угас,
На севере мерцают звезды ясно,
Но, предвещая день, зардел восток.
Черный цвет поблек,
Созвездий лики
Гаснут, гаснут,
Шиповник дикий
Сверкает перлами росы…
Вот какие слова произносит Янота — у него красивый голос, и он, наверно, будет актером. Сердце Теофиля замирает от восторга. Ритм стихов колышется в нем волнами, как трава на ветру. Чу, слышен шорох, дрогнули ветки от прикосновения чьей-то руки, головки цветов склоняются, примятые легкой стопой, — в этой строфе шаги Алины.