Владыка

На четвертый день, после получения документов свободной рины, Амалта прошла вступительные экзамены в магическую школу стихий. В магии она оказалась очень начитанной и грамотной, поэтому «проходной балл» у неё был наивысший. Оплата за обучение составляла тысячу великой силы в месяц, только так и никак иначе. Можно конечно заплатить больше ‒ никто не обидится.

Месяц в среднем мире составлял сорок восемь дней, в отличии от верхнего, который соответствовал Эрону, в пересчете на дни. Поэтому у нас есть еще полторы недели, для следующей оплаты, которая состоится в любом случает. Потому как по «программе» обучения, Амалте разрешено посещение библиотеки только со второго месяца. Поэтому мы днями занимаемся «ничегонеделанием». Хотя нет, мы с Эткином постоянно сидим в расчетах рун и изобретению новых связок, потому как «рация» мне не дает покоя, прям «идея фикс».

Только вот сегодня, мы находимся на крыше нашего дома и попиваем эль, сидя на удобных креслах-качалках.

‒ Рок, я давно с тобой хотел поговорить… ‒ оторвал меня от размышлений Эткин, сидящий рядом.

Рина, еще на учебе, сейчас разгар дня.

‒ М-да? Ты хотел меня спросить совета по поводу Ринги? ‒ хихикнул я, отпивая эля.

‒ Да хватит уже прикалываться… ‒ буркнул он.

Дело в том, что где-то неделю назад, Амалта все-таки узнала, что у Эткина есть давнейшая Ринга и какая-то библиотекарша. Эткин бедный, огреб по самые помидоры. Хорошо у него есть наниты, а то быть ему с расколотой черепушкой. Они полдома разнесли, пока выясняли отношения.

Амалта еще тогда, с ненавистью сказала: «Я тебя ни с кем делить не буду!» дав намек на то, что она всех его «девок» просто поубивает. Я тогда даже встревать не стал, это семейные разборки ‒ еще и мне прилетит. В общем, архимаг не знает как поступить, до сих пор. Что не удивительно, он то вырос в той культуре, где многоженство ‒ это нормально.

‒ Ладно, что там такое, рассказывай… ‒ сказал я с улыбкой, вспоминая последние события.

‒ Установи Амалте нейроинтерфейс, ‒ со всей серьезностью посмотрел на меня архимаг, и я тоже перестал улыбаться.

‒ Слушай, друг мой. Ты вот честно скажи, ты перестал быть «расистом» или все же она на тебя так повлияла? ‒ приподняв бровь, задал я вопрос.

‒ Да это же нам будет полезно… ‒ начал было он, но я его перебил.

‒ У роуков почти абсолютная память, она и так запомнит все что нам надо, если ты об этом… Пока не скажешь правду, я дальше разговора вести не намерен… ‒ спокойно сказал я и откинулся на кресле отпивая эля.

Боковым зрением я видел, как Эткин недовольно сверлит меня взглядом, но через десяток секунд вздохнул и ответил:

‒ Не знаю, что сказать, себе стыдно признаваться. Но я влюбился как мальчишка… И ладно, я думал «страсть» ‒ через неделю пройдет! Но становится только хуже. Мне придется расстаться с Рингой… ‒ буркнул он под конец.