Савва Сторожевский

Жизнь после смерти — модная тема нашего века. Даже не собираюсь здесь развивать её философскую или иную другую «сущность». Для одних — это невозможная вещь. А для других, причём так называемых «простых» людей, почитающих чудеса и святость, другая жизнь настолько естественна, понятна и повседневна, что спорить или доказывать обратное — абсолютно бессмысленно.

И это не имеет отношения к так называемой мистике. Мы говорим о памяти. То есть о том, как дела и труды человеческие потом отражаются в земной жизни других людей.

Ещё в начале этой книги мы обсуждали тему «второй жизни» Саввы Сторожевского, которая словно началась после его кончины. Только спустя десятилетия его имя не только вспомнили, но вдруг всенародно стали фиксировать многочисленные истории и события, которые принято называть чудесами. Они же, как правило, потом становились основанием для более глубокого почитания духовного подвижника, а затем — и для его канонизации.

Игумен Сторожевский Савва остался в памяти потомков как святой человек. И вся его жизнь — до или после кончины — является общим наследием, которое нам придётся ещё открывать и осознавать долгие и долгие времена.

Попробуем в этой обширной главе набросать хотя бы штрихи к панораме духовного наследства Звенигородского чудотворца. А если что-то и упустим, то читатель, надеюсь, не станет обижаться. Ведь необъятное — невозможно объять, а невидимое — иногда так трудно заметить...