Ученик Рун

Когда была оглашена итоговая цена, лицо работорговца побагровело, хотя Канарат и заверил меня, что во всеуслышание огласил цену за печать.

— Да тут цена тому колдовству пять серебра за печать! — взревел Абаран. — Ты ж все с амулетом этим делал, что помогал тебе! Я же видел, что сам ты тяжелее колдуешь, чем с ним! Недоучка еще, даже жетона нету!

Умом я понимал, что такая реакция возможна, но зубы у меня все равно сжались, сами собой.

— Вы что, платить отказываетесь, господин Абаран? — спросил я, стараясь выглядеть грозно. — Мне учителю Осиору, господину поясному магу погоды так и передать, что он для вас бесплатно амулеты заряжать обязан, а я бесплатно ваших рабов лечить?

При упоминании нового городского мага, который этот пост получил крайне заметным и запоминающимся способом, лицо Абарана вытянулось а сам он даже немного побледнел.

«Трусливый», — сразу понял я. — «Боится учителя, и поделом».

— Семь полновесных, — сказал я. — Четыре серебрушки можете оставить, скажу учителю, что вы от него потребовали скидку.

По лицу работорговца я понял, что ничего от поясного мага, что сжигает людей, он требовать не готов, так что довольно быстро в мою мошну перекочевала не только указанная сумма, но даже на пять серебрушек больше. Когда я вопросительно поднял глаза на работорговца, почему он дал больше, Абаран ответил:

— Так это, и руны же Бор были, и мальцов ты подлечил, значит, я же видел, да… Так что со всем почтением, передай эту плату своему учителю, парень.

На том и разошлись.

Господина Сироса у помоста не оказалось — он ушел по делам в город — так что я предупредил его помощника, что загляну завтра с самого утра, а сам двинул обратно к Канарату — именно там собирали бочки с водой на очистку, что потом расходились по всему рынку.

За сегодня я подлатал уйму народу и даже не чувствовал себя истощенным, но общение с Абараном буквально вытянуло из меня всю жизнь и радость. Хотелось просто лечь и уснуть, чтобы картина наливающегося кровью лысого лица осталась в прошедшем дне.

Уже на ходу очистив воду и получив расчет в полтора полновесных и за это колдовство, я двинул в сторону моста через реку. Скорее домой, поменять одежду, умыться, поесть. Может, подремать даже, а потом — учиться. А завтра все повторится вновь.

От мысли, что пока кибашамские купцы в городе, каждое мое утро будет начинаться с посещения невольничьих бараков, меня передернуло. И если бы не готовность, с которой учитель отправил меня на помощь рабам, ноги моей больше бы тут не было. И не нужны мне эти серебряные, лучше бы чинил печки по городу или латал крыши рунами Ур…

Вот только передохнуть мне не дали. Едва я переступил порог дома, так сразу и почувствовал — внутри кто–то чужой.

За все время жизни с учителем он ни разу не принимал гостей, даже посыльных из управы дальше порога не пускали. А тут — в доме кто–то есть. Понял я это по резкому запаху, несвойственному дому, который буквально ударил в ноздри. Пахло чужаком, несомненно.

Я тихо сбросил сапоги и устремился в сторону кухни, на ходу поднимая щиты Ур. Кто мог прокрасться внутрь? Что им нужно? Ян Острец и его бандиты, что участвовали в моем похищении и были в сговоре с Раконом, никуда не делись, это я помнил, хотя учитель и сказал не забивать этим голову. А что если это кто–то из душегубов, сейчас поджидает меня, Ирмана или даже учителя, стоя за дверью?.. Надо проверить…