Усердная жадность

Глава 22

Многое что можно было бы сказать о почти двух неделях, проведенных в заключении, но если убрать из этой песни все матюги от безнадеги и зудящую глотку от ежедневных переговоров с девчонками, то можно сказать, единственное, на что я стал богаче — так это на большую порцию отрезвляющей злости.

Конечно, я пытался выбраться. Сначала используя ум и сноровку, затем наблюдательность, потом уже, обшарив каждый квадратный сантиметр камеры, перешел к мыслительной деятельности. Увы, несмотря на всю исекаистость этого исекая, решетки оставались решетками, замок замком, а охрана бдила за страх, совесть и очень хорошую зарплату. Надеяться же на появление нашей общей знакомой куноичи, способной проникнуть сюда и даровать нам желанную свободу, я себе запрещал, будучи человеком совестливым, а значит — рассчитывающим только на себя.

Тщетно.

Ничего не случилось. Не появлялись неожиданные Князья Тьмы, чтобы, пользуясь моим незадачливым положением выдать мне заказ на устранение очередной верховной богини. Не появлялись и последние, чтобы озадачить трудным заданием практически нахаляву. Не возникла во тьме ночной и даже при дневном свете не возникла гадкая гоблинша с проснувшейся совестью, благодаря которой мы сюда загремели. Даже Кинтаро к нам не зашёл, чтобы если не выручить из темницы, так хоть обеспечить хорошим запасом алкоголя.

Так что, когда пришёл срок коронации, я был уже сильно зол. Пусть только на себя, пусть глубоко внутри, но это уже было хорошее рабочее состояние русского человека, в котором он способен как импровизировать, так и гнать фашиста сквозь зимние болота.

— Плохо выглядишь, оябун, — поприветствовал я Одая, вновь пришедшего ко мне со своей табуреточкой.

Последнее было исключительно радующей меня правдой. Недосып и прочие элементы крайне нервного времяпрепровождения вовсю праздновали на лице чересчур хитрозадого деда какой-то веселый праздник. Устроенная нами с помощью герцогов подстава с народным и аристократически мнением по всей видимости дала столько горьких плодов, сколько дед усвоить не мог… но как-то справился. Иначе бы он не смотрел бы на меня сейчас таким хорошим и добрым взглядом матёрого инквизитора. Пальцы у старика крупно дрожали, из-за чего он постоянно одёргивал широкие рукава церемониального одеяния, сплошь расшитого золотом.

— За каждой из твоих женщин в тенях будут следовать по два лучших ассасина империи, — проговорил Одай, заканчивая на меня злобно зыркать, — Помни об этом. Одно движение с твоей стороны… один неправильный жест — и они будут мертвы. Но если всё пройдет без происшествий, я даю тебе слово, что отпущу Саяку-чан и Тами-чан на свободу. За всё, что вы натворили, расплачиваться придётся только тебе.