Кого выбирает жизнь?

– Но тогда, как ты сам сказал, непонятно, что же остановило наступление немцев на Москву? – справедливо поддел меня Виктор, но, чтобы мне не пришлось оправдываться, добавил. – А еще говорят, будто за этим освобождением стоят царские миллионы, переданные Николаем перед войной на хранение в США. Говорят, все документы тогда были оформлены на сто лет, а в них прописана абсолютная обязательность возврата золота. Да еще и с процентами! – почему-то шёпотом добавил Виктор.

– Я слышал об этом. Но если и так, кто же нам то золото вернет? Об этом даже говорить нет смысла! Потому решение Николая сохранить деньги в далеких Штатах мне представляется весьма недальновидным. Пустил козла в огород! Такие деньжищи вернут лишь под угрозой разгрома, что не реально по отношению к США ни тогда, ни сейчас!

– Да, уж! Здесь ни мытьем, ни катаньем!

– Впрочем, все наши догадки связаны с тем, что царскую семью не расстреляли. А если ее расстреляли? И такое вполне могло быть, поскольку в Москве в это время эсеры подняли вооруженный мятеж против большевиков, то есть, против Ленина, арестовали Дзержинского, обстреливали из орудий кремль. Большевики тогда держались на честном слове. Потому Уральский Совет, состоявший сплошь из эсеров и находившийся во враждебной конфронтации с большевиками, вполне мог расстрелять царскую семью. Назло большевикам. Убили ведь для этого посла Германии Мирбаха, убили и Романовых, то есть, родственников кайзера, – всё к одному! Лишь бы не допустить мир с Германией. Почему бы не так?

Я и не заметил, как к нашему разговору стали прислушиваться и подтягиваться другие больные. Один из них, улучшив момент, уточнил у меня:

– Так какой же вопрос, интересно, вы считаете более важным?

– Ну, господа! Как полагают в кругах, близких к помешательству, эта тема явно не для больных неврологического отделения! – хотел отшутиться я, но не удалось, поскольку, как выяснилось, интерес действительно оказался общим. «Еще немного и придется мне отвечать за все грехи советской власти! Только диспута мне и не хватает! Одно дело, время в палате коротать, болтая о том, о сём, и совсем уже другое – откровенничать, неизвестно с кем! Не то чтобы страшно, ничуть, но совершенно бесполезно, поскольку аудитория неизвестна и непонятна! Тогда, зачем мне это?» – решил я.

– Да мы, как будто, и не психи! – вступился кто-то за всех.

– Вот именно! Потому и предлагаю, господа, отдохнуть! – сделал я еще одну попытку увернуться от бессмысленного публичного выступления. – Лично я уже устал! Так что, прошу отпустить меня с миром!

Неудовлетворенный народ с характерным бормотанием рассеялся и принялся по два-три человека что-то горячо обсуждать в разных углах палаты. Я же прилег, решив расслабиться перед обедом, а потом опять выдвинуться на тренировку ослабевших мышц. Всё-таки и это не вышло, ибо Виктор, удостоверившись, что мы остались в одиночестве, тут же пристал с прежним вопросом: