The Мечты

Словом, кое-как дотянув до конца отпуска, они рванули домой, обвесив охрану, как новогодние елки игрушками, пакетами с покупками – видимо, желая хоть как-то компенсировать Евгении испорченное настроение, в Ницце Роман оторвался по полной в смысле подарков, шмоток и всяческих мелочей, мотивируя это тем, что это все «musthave» и обязательно пригодится, а здесь покупать брендовые вещи даже дешевле, чем дома, если уж она столь щепетильна.

В Солнечногорск они прикатились поздно ночью и, отправив Женю спать к себе в комнату – не стал отпускать ее в отцовскую квартиру, чтобы не удумала там и остаться от избытка чувств – Моджеевский почти до утра проговорил с Богданом, который и правда немного подостыл. Все же она была права, когда говорила, что надо дать сыну выпустить пар. Сейчас парень казался почти вменяемым, пусть и рассказывал сбивчиво и растерянно, что Юля не хочет его видеть, а в одну из последних встреч, которую он с трудом вытребовал, деловито сообщила, что подала документы в столичный вуз. И если все будет хорошо, то уедет насовсем. «Тебя же тоже отправляют в Лондон, вот и поезжай учиться с такими, как ты, мажорами!» - заявила она ему напоследок, окончательно долбанув по больному, а ведь он и без того раскаивался в словах, что сгоряча ляпнул ей. Да и по здравом размышлении понимал, что наговорил про Евгению такой чепухи, что стыдно теперь и отцу, и сестрам Малич в глаза смотреть. Но еще хуже смотреть на мать, которая совсем как побитая стала в последнее время, что он и выдал Юльке напоследок, но, правда, ума хватило не пересказывать теперь отцу.

Случилась эта их ссора за день до экзамена, и что-то в нем оборвалось, отчего он будто бы назло всем во что бы то ни стало решил остаться в Солнечногорске, чтобы что-то доказать Юльке.

Богдан все говорил и говорил. Он вообще никогда столько текста подряд не выдавал и не рассказывал. А потом ушел к себе, прекрасно зная, что на другой половине квартиры Роман спит с Женькой. О том, что они решили пожениться, Моджеевский сына все-таки проинформировал, чтобы тот не питал иллюзий, и заодно – очерчивая собственную территорию.

«Все прям вот так серьезно?» - неожиданно спросил его Бодька.

«Серьезнее не бывает», - твердо ответил Моджеевский, хотя в действительности чувствовал себя немного смущенным.

«А как же...» - сын не договорил, но и не надо было. Роман только кивнул и ответил на невысказанное:

«А с мамой ничего уже не получится. Ни мне, ни ей это не надо».

«И ты правда Женю любишь?»

«Она очень хорошая, - повторил отец сказанное всего несколькими днями ранее в Риме. – Ее нельзя не полюбить».

И в этом он ни минуты не покривил душой. Сам-то и правда очень сильно в нее влюбился.