Насколько прочно Основание
- Автор: Вебер Дэвид Марк
- Серия: Сэйфхолд #5
- Язык: русский
- Переводчик: Николай Порфирьевич Фурзиков
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Насколько прочно Основание». Краткое содержание книги:
Чаризанская империя, рожденная в войне, всегда знала, что должна бороться за свое выживание. Однако большинство его субъектов даже сейчас не знают, насколько больше он борется. Император Кейлеб, императрица Шарлиан, Мерлин Атравес и их самый близкий круг самых доверенных советников знают. И потому, что они это делают, они знают, что наказание, если они проиграют, будет намного хуже, чем их собственная смерть и уничтожение всего, что они знают и любят.
Use the arrow to expand or collapse this section
В течение пяти лет Чарис пережила всю Церковь Бога, и коррумпированные люди, которые контролируют ее, бросили на островную империю. Цена была высока и оплачена кровью. Несмотря на цепочку упорных морских побед, Чарис все еще находится в обороне. Он может держаться в море, но если он хочет выжить, он должен победить Церковь на своей собственной земле. Но как он вторгается на материк и ведет войну с врагом, население которого превышает его собственное пятнадцать к одному? Как это мешает этому массивному противнику восстановить свои флоты и снова атаковать?
У Чарис нет ответа на эти вопросы, но ей нужно его найти…быстро. Жестокие пытки и отвратительные казни инквизиции уносят все больше и больше невинных жизней. Его агенты разжигают восстание против единственных материковых королевств, симпатизирующих Чарис. Религиозные террористы были отправлены, чтобы сеять хаос против подданных Империи. Убийцы преследуют императора и императрицу, их союзников и советников, а также невинного мальчика, которому еще нет одиннадцати лет, чей отец уже убит. И Мерлин Атравес, кибернетический аватар молодой женщины, умершей тысячу лет назад, наконец узнал, что спит под далеким храмом в Церкви Бога, ожидающего города Сиона.
Мужчины и женщины, борющиеся за свободу человека и терпимость, построили фундамент для своей борьбы в Империи Чарис своей собственной кровью, но будет ли этот фундамент достаточно прочным, чтобы выжить?
Это не очень похоже на дом, — подумал он, глядя на сверкающие воды залива Норт-Бедард. Местные жители (ярлык, который он все еще с трудом применял к себе) обычно называли его просто Норт-Бэй, чтобы отличать его от еще более крупного залива Бедард на юге. Так далеко к северу от экватора времена года стояли с ног на голову, и даже поздняя весна и раннее лето были почти неприятно прохладными для его чарисийской крови. Деревья распускались гораздо позже, цветы цвели позже (и были менее яркими, когда они цвели), а океанская вода была слишком холодной, чтобы в ней мог плавать чарисийский мальчик. Кроме того, он скучал по более оживленной набережной Теллесберга, театрам с более острыми постановками и пьянящей, шумной атмосфере интеллектуального брожения.
Конечно, это интеллектуальное брожение было главной причиной, по которой он сидел здесь, на террасе своего дедушки в Сиддар-Сити, и кормил хлебом жадных виверн и ссорящихся чаек. Это не было похоже на… — Итак, вот ты где! — произнес знакомый голос, и он оглянулся через плечо, затем поднялся с приветственной улыбкой к седовласой, пухлой, но представительной женщине, которая только что вышла из боковой двери особняка позади него.
— Я не совсем прятался, бабушка, — заметил он. — На самом деле, если бы вы открыли окно и послушали, я уверен, что вы могли бы выследить меня без каких-либо проблем.
Одной рукой он отодвинул один из стульев от стола, а другой указал на гитару, лежащую в открытом футляре на скамейке рядом с ним.
— Если уж на то пошло, если бы вы только выглянули в окно, то улетающие птицы и маленькие существа, бегущие к кустарнику, закрыв лапами уши, точно указали бы вам на меня.
— О, ерунда, Бирк! — Она рассмеялась, потрепав его по щеке, прежде чем сесть на предложенный стул. — Твоя игра не так уж плоха.
— Просто не так уж плохо? — поддразнил он, приподняв одну бровь. — Еще один способ сказать, что все почти так плохо?
— Нет, так назвал бы это твой дедушка, если бы он был здесь, — ответила Саманта Райман. — И он имел бы в виду столь же мало, как и я. Давай, сыграй мне что-нибудь сейчас, Бирк.
— Хорошо, если вы настаиваете, — сказал он многострадальным тоном.
Она скорчила ему гримасу, и он рассмеялся, снова беря гитару в руки. Он на мгновение задумался, выбирая случайные ноты, пока размышлял, затем взял вступительный аккорд «Пути создателя вдов», одной из самых первых баллад, которую он научился играть, сидя на коленях у Саманты. Печальные, насыщенные ноты разлились по террасе, в то время как солнечный свет играл каштановыми бликами в его волосах, а ветер трепал эти волосы, вздыхал в ветвях декоративных фруктовых деревьев и заставлял брызги цветов кустарника мерцать в свете и тени.
Он наклонил голову, полузакрыв глаза, отдаваясь балладе, а его бабушка плотно накинула на плечи свою шелковую накидку из стального чертополоха. Она знала, что он думал о своей музыке как о хобби богатого молодого человека, но он ошибался. Это было гораздо больше, чем это, и когда она смотрела, как он играет, ее собственные глаза потеряли часть своего обычного блеска, потемнев, в то время как плач по погибшим морякам разлился по струнам его гитары, кружась и делая реверанс вокруг террасы. Это была навязчивая мелодия, столь же прекрасная, сколь и печальная, и она вспомнила, как он настоял, чтобы она научила его ей, когда ему едва исполнилось семь лет.
Его послали к ней за год до смерти его родителей, и он стал скорее младшим сыном, чем старшим внуком.
— Я не думаю, что ты мог бы придумать что-нибудь более удручающее, не так ли? — мягко поддразнила она, когда затихла последняя нота, и он пожал плечами.
— На самом деле я не считаю это удручающим, — сказал он, кладя гитару обратно в футляр и осторожно проводя кончиком пальца по ярким струнам. Он снова посмотрел на нее. — Печально, да, но не угнетает, бабушка. Для этого в нем слишком много любви к морю.
— Возможно, ты прав, — признала она.
— Конечно, прав — я же поэт, помнишь? — он заразительно улыбнулся. — Кроме того, — его улыбка стала теплее, мягче, — я люблю это из-за того, кто научил меня этому.