Утес Бьёрна (СИ)

— Хаки, — прошептала я.

Он посмотрел на меня. Мои такие любимые синие глаза затянула пелена, и я с ужасом осознала, что он меня уже не видит. Его грудь еще раз поднялась и опала в последнем вздохе.

Я услышала свой крик. Жуткий, полный боли, разрывающий сердце. Потом я увидела себя словно со стороны. Я встала и подошла к лежащему на снегу мужчине. Йорван равнодушно смотрел на меня холодными глазами. Я не увидела в них ни страха, ни сожаления, только сплошной лед. Он криво усмехнулся и ничего не сказал. Я медленно подняла руку и прикрыла глаза. Внезапно я увидела его, каким он был внутри. Приподняв пальцы, начала методично разрывать его органы. Атли в страхе воззрился на меня. Йорван закричал от боли и скорчился на снегу, выплевывая кровь, а я продолжала его убивать, медленно и расчетливо, в то же время понимая, что отдаю на эту жестокую расправу свои последние силы. Я медленно села в снег, все еще не опуская руку. Я едва дышала, когда Бьерн упал рядом со мной на колени, схватил меня за плечи и встряхнул так сильно, что моя голова откинулась назад и я очнулась.

— Дура, — только и сказал Бьерн и, поднявшись на ноги, достал короткий кинжал из голенища сапога и медленно перерезал горло Йорвану.

Я подползла к телу Хаки и легла ему на грудь. Единственное, чего мне хотелось в данный момент — это умереть. Но кто-то оторвал меня от тела мужа и, подняв на руки, понес в сторону Харанйлоя. Мои руки безвольно болтались, словно плети, запрокинутыми вверх глазами я смотрела на небо. Потом я помню, как оказалась в большой натопленной комнате, на широкой кровати. Я проснулась от собственного крика, вся в холодном поту. В комнате горел неяркий свет от нескольких свечей над камином. Подошедший ко мне человек обнял меня и прошептал что-то успокаивающее, но как я могла успокоиться, если снова и снова видела перед собой мертвые глаза Хаки? Я оттолкнула мужчину и бросила на него злой взгляд.

— Уходи, — произнесла я, узнав Бьерна, — Я не хочу никого видеть.

Он положил мне ладонь на лоб и что-то зашептал. Я, было, хотела отстраниться, но внезапная сонливость сделала мои веки невыносимо тяжелыми, и я провалилась в забытье. Когда я очнулась в следующий раз, у мой постели сидел Атли. Увидев, что я открыла глаза, он как-то неловко улыбнулся.

— Тебе надо вставать, — сказал он, — Мы сегодня будем прощаться с Хаки…

Я не дала ему договорить, отбросила одеяло и поднялась на ноги. Меня зашатало, и Атли подхватил меня под руки, но я оттолкнула его.

— Я сама, — сказала я погасшим голосом. Он молча кивнул и показал мне рукой на темное теплое платье, лежащее на лавке. Я оделась, как могла быстро, а затем вместе с Атли вышла из покоев Харальда. Только теперь я узнала комнату, в которой когда-то умер его отец.