Тёмными тропами [СИ, сборник]

Легкие клокотали, голова кружилась от голода и побоев. Тело онемело, превратившись в одну сплошную рану. Шок. Он уже не ощущал боли… ничего не ощущал, находясь в странном, подвешенном состоянии. Сколько он здесь? Люк не знал… не помнил. Долго. Полгода? Год? Непонятно. Долго.

Если первое время он еще как-то ориентировался, то теперь… когда он то и дело отключается, теряя сознание на неопределенный срок, ни о каких датах и речи не идет. Теперь у него другой отсчет времени. От смерти до смерти.

Первой казнили Мотму. Все, как положено: объявление, император на троне, охрана и палач, а также толпы народа и прорва снимающих все в прямом эфире журналистов. Публичные казни, они такие… Шумные.

Они тогда смотрели как падает маленькая фигурка в белом, и солнце отражается от выпавшего из ладони медальона – любимого украшения неистовой Мон. Они стояли рядом, скованные… и смогли только осторожно коснуться друг друга кончиками пальцев, давая хоть какое-то утешение и поддержку. Никто ничего не говорил… их научили ценить тишину, да и все уже давно охрипли от криков… Лея вообще потеряла голос и теперь только еле слышно шептала.

Но стояли они гордо. Тогда у них еще оставались какие-то иллюзии о собственной силе воли.

Вторым был Хан. Его казнили через четыре месяца. Осунувшийся, еле живой коррелианец смотрел на Лею, а его губы кривились в такой знакомой наглой ухмылке. Она осталась на его лице даже после смерти. Лея тогда только улыбнулась в ответ… и с тех пор практически постоянно разговаривала с пустотой, глядя куда-то перед собой. А у Люка появилась первая седая прядь – правый висок побелел полностью.

Их камеры были расположены в разных концах коридора, но Люк отлично знал, что с ней происходит. В бреду реальности они обсуждали что-то свое… он, Лея и Хан. Коррелианец молчал, но смотрел на них теплым взглядом… и улыбался.

А сегодня он впервые подошел и ласково поцеловал спящую Лею в щеку.

Двери лязгнули, и сидящий на полу пленник скосил глаза на выросших в дверях Алых стражей. Сегодня…