Друзья и недруги. Том 2

– Мы заняли караульную и оставались в ней до позднего вечера, сменяя друг друга, – продолжил Мэтью, когда Томас стал жадными глотками пить эль, чтобы смочить пересохшее горло. – Все вышло так, как сказал Джеффри. Они стали собираться возле караульной, когда начало смеркаться, требовать, чтобы их впустили внутрь, говорили, что за столько часов мы должны были насладиться ею досыта и пора уступить ее им. Дело почти дошло до резни, но тут появился Джеффри. Он прошел в оружейную и через минуту вынес оттуда на руках леди Марианну, завернутую в его сюрко. Только тогда мы ее и увидели, но признали с трудом. Она лежала на руках Джеффри ровно неживая. В лице ни кровинки, в уголках рта запеклась кровь. Эти скоты взнуздали ее веревкой, чтобы она не кусалась. Запястья стерты до крови – тоже веревками, ноги босые и все в крови. От ее чудных волос остались короткие неровные пряди. Джеффри приказал нам достать из ножен мечи и сомкнуться вокруг него, пока он идет с леди Марианной через двор. Предосторожность была не напрасной! Ратники Лончема чуть ли не выли от злости, пытались сломать наш строй и вырвать леди Марианну у Джеффри. Самых ретивых мы уложили замертво, остальные потом нажаловались Лончему, и он высказал неудовольствие сэру Гаю. Чем Джеффри отговорился и как оправдался, мы до сих пор не знаем. Мы-то думали, что охранять леди Марианну приказал сэр Гай, и только озадачились тем, почему он сам не забрал ее из караульной. А оказалось, что Джеффри отдал нам приказ по собственному разумению. Но и знай мы об этом раньше, были бы с ним заодно. По ее виду было понятно, что, останься она без нашей защиты, то не дожила бы и до заката. Он унес ее, и больше мы ее не видели. Вновь увидели только зимой, у собора Святого Георгия. Вот и вся история, Эллен.

Эллен с трудом перевела дыхание. Слушая Томаса и Мэтью, она воочию представляла то, о чем они рассказывали: пьяных ратников Лончема, обомлевшую от страха служанку, непроницаемые лица ратников Гисборна, Джеффри, который бережно нес Марианну, руки, тянувшиеся к ней, оскаленные рты, из которых вылетали крики с требованием вернуть подарок их лорда. Ее сердце сжималось от боли за Марианну, будто с того страшного дня не прошло больше десятка лет, словно он был только вчера. Значит, позаботиться о Марианне было собственным решением Джеффри, а не волей Гисборна. Эллен вновь почувствовала себя виноватой, очень виноватой перед Джеффри, вспоминая выражение его лица, когда она бросала ему обвинения. Не в силах вынести острую боль в груди, она низко склонила голову.