Электронная книга - «Воробышек». Краткое содержание книги:
Ненавижу ее.
Ненавижу и презираю.
Потому что люблю так сильно, что иду против отца.
Забираю себе его любовь.
Отнимаю.
Предаю.
Целую ее. Жадно. Больно. Сильно. Глубоко.
И получаю такой же страстный ответ, отчего срывается мой последний стоп-кран.
Прости, отец, но сегодня твоя жена снова станет моей.
Прости, отец, но сегодня твоя жена снова станет моей.
Не даю больше ни единому слову вырваться из этого прелестного рта. Хватит, наговорилась.
Довела!
Хочу, наконец, вспомнить, как сладко внутри нее, как приятно и горячо. Никто я тебе, говоришь! С силой вжимаю в себя нежное тело. Буря обходит стороной, задевая нас лишь краешком проливного дождя. Но и эти нечастые капли беспощадно бьют, не промахиваясь. Мокро, контрастно, хорошо. Так надо. Смыть с себя прошлое, грязное. Начать новое, чистое. Прохладные капли закипают на нашей коже, срастающейся при соприкосновении.
Она не сопротивляется. Нет. Ева подается навстречу. Целует также злостно и так же горячо и жадно. На грани наслаждения и боли. На грани здравомыслия и безумия. Сдирает с меня промокшую футболку. Помогаю ей. Наши движения рваные. Торопливые. Ей нет никакого дела до нежности, я чувствую, с каким наслаждением она проводит своим языком по гладкой горячей коже на моей груди, и не могу больше себя сдерживать! Шепчу, как сильно хочу ее, как прочно она засела в моей голове и в сердце, как она нужна мне, важна, необходима. Как ревную ее до белой пелены перед глазами. Как люблю ее до готовности противостоять всему миру.
Затыкая мой фонтан откровений порочно-сладким поцелуем, Ева ложится на упругие стебли колосьев, приминая их к земле. Притягивая меня к себе. Здесь, снизу, под тяжелыми соцветиями зерновых полно нежных, насыщенно синих васильков. И Ева на этом ковре из зелени и лазури прекрасна, как сама мечта.
Горячие ладони мои скользят вверх по белой коже, задирают мокрую юбку тонкого летнего платья. Вижу треугольник кружевного светлого белья, отодвигаю его в сторону, прикасаясь к набухшим гладким лепесткам. Ева ерзает, подается навстречу пальцам, под которыми растекается вязкое желание, источаемое нежной розовой плотью.
ХОЧЕТ!
Хочет меня также сильно, как и я ее.
Приспустив спортивные штаны вместе с бельем, высвобождаю до боли тугой и блестящий член. Девчонка жадно разглядывает его и улыбается. Шальная. Дикая. Заведенная.
Немного мешкаю, потому что защиты у меня с собой нет. Но Ева обхватывает меня своими охрененными ногами и тянет на себя, шепча «быстрее» и «пожалуйста» и, кажется, «котеночек».
Этот, сука, «котеночек» бесит меня!
Наплевав на защиту, подаюсь вперед. Нависаю над Евой, опираясь на одну руку. Второй помогаю себе протиснуться в нее. Такую узкую и тесную, что приходится сжать челюсти. Выдержка подводит в очередной раз. Глядя в серые, замутненные похотью глаза, вхожу на всю длину одним быстрым и жестким движением.
Меня резко отрезвляет странное знакомое ощущение разрывающейся преграды, хотя девушка ничем не выдала боль. Опять.
«Какого хера?» мелькает в голове и, затаив дыхание, выхожу из нее.
Липкие разводы ненавистной мне крови вводят в состояние ступора и легкого помутнения, потому что она не может быть девственницей. Я точно знаю!
- Егор! В глаза мне смотри! – слышу где-то на задворках сознания, проваливаясь в темноту.
Сука, где я провинился в этой жизни?!
Глава 49.
- Егор! Егооор! – прохладные ладошки скользят по моим щекам. Кажется, бьют. Кажется, сильно. И, наверное, больно. Покалывает… – Вот не смей отключаться! Слышишь меня! Ну не первый же раз, Королев! Будь мужиком!
Ева так искренне возмущается, что мне становится смешно.
И я смеюсь. Вроде бы…
- Ты меня в гроб вгонишь… - еле ворочая языком, пробормотал я, перед этим выругавшись трехэтажным матом. Вслух или про себя – сам не знаю.
Медленно пытаюсь открыть глаза, ощущая боль от яркого дневного света. Впереди по пронзительно синему небу стремительно проносятся серо-белые облака. Кое-где выглядывает солнце. Над головой качаются недозревшие еще колоски ржи и лазурные макушки полевых цветов.
Васильки…
Кстати, вы знали, что это сорняк?
Так странно… В море ничем не выразительных, одинаковых, шаблонно тонких высоких и матово-зеленых колосьев вырастают совершенно непохожие на них яркие, необычные, прекрасные цветы, синие словно капли упавшего на землю неба… И именно из-за своей уникальности среди ровного строя насильно взращенных искусственно выведенных культур с удобными и полезными характеристиками эти свободолюбивые, жизнестойкие и упрямые растения обретают статус сорняков. Потому что другие. Выбиваются из общей массы. Не годны на корм скоту.
Так и с людьми…
Надо мной склоняется растрепанная Ева, и я скольжу взглядом по девичьему телу.
Мы сырые. И грязные. Все в травинках, песчинках, землинках… По мне ползают пронырливые черные муравьи, а на остром плече у Евы притаилась божья коровка. Очистились, называется, под дождиком. Но на душе, действительно, светло, прозрачно и хорошо.