Невольница судьбы

Больше я не решилась говорить на эту тему, раз даже мысли о ней могут стать достоянием Элуваруса. Ещё не хватает, чтобы пострадали родственники Сэтмана. Для меня самой это неприемлемо, а для него и вовсе станет жестоким ударом. Раз тема запрещённая, то не стану её касаться. Так будет спокойнее.

Тут поняла, что если бы существовала возможность изменить наше положение, Сэтман уже воспользовался бы ею. Ведь он не простолюдин, а уроженец правящей семьи. Поэтому наверняка знал бы как можно извернуться, чтобы наладить наш быт. Но раз он смиренно трудится на каменоломне, значит, выбора нет.

Подумав о каменоломне, задалась ещё одним вопросом:

— Рэшма, насколько я знаю, замок Элуваруса всё время в движении. Он перемещается туда, куда нужно хозяину. Но я не понимаю, как можно перетягивать всю эту махину, да ещё и каменоломню. Она-то за пределами города!

— Какая же ты потешная, — не сдержалась Рэшма, и рассмеялась. — Ну как можно не понимать самую простейшую вещь в мире? Магия может не только замки перемещать, но и время останавливать. А ты пытаешься осознать процесс перемещения! Смешно! Это лишь мельницы и повозки простолюдинов работают без магии. А у правящих семей всё решается не механикой, а магией.

Пока она говорила, мне не терпелось спросить, откуда она знает такое слово, как «механика». Но потом поняла, что мир, в котором я нахожусь — порождение моего родного. То есть наши сценаристы и режиссёры создали его. Так почему бы людям не знать таких слов?! Ведь говорят же они на понятном мне языке. Мне думается, что это русский, но может, уже наложен дубляж? Улыбнулась.

После этой мысли возникла иная: не может быть этот мир настолько хорошо прорисован нашими киношникам. Он — самостоятельный и не такой, как наш. В чём-то лучше, в чём-то хуже. Хотя, его отрицательные качества стали для меня первостепенными.

Не буду я больше расспрашивать Рэшму о здешних правилах. А то начнёт в ответ задавать вопросы о моём детстве. И что рассказать? Как ходила в детский садик, а потом — в школу? Впрочем, я смогу вполне реалистично наврать о прожитых годах в городе Гирсэлдов. Только потом не забыть бы, что я наплела. А то вдруг ещё что начнёт расспрашивать, а у меня всплывёт новая версия моего прошлого. Так что лучше его не касаться.

Но мысли о прошлом невольно натолкнули меня на вопрос относительно Рэшмы.

— Скажи, а кто из мужчин правящих семей лишил тебя девственности?

Она хмуро посмотрела на меня и нехотя ответила:

— Роджис.

Почему-то ни капельки она не удивила. Но моё любопытство сегодня оказалось необузданным.

— И сколько тебе было лет?

— Тринадцать.

— Ого! Как рано! — не сдержалась я. — Только не пойму, зачем тебе это было нужно?

Глаза Рэшмы округлились.

— Нужно? — вскричала она. — Мне-то это было совсем не нужно! Но Роджис не привык спрашивать желания женщин. Он умеет лишь грубо подчинять своей воле. На тот момент ему было лет семнадцать, хотя, могу ошибаться, так как не знаю его точного возраста. Он увидел меня на улице и силой затянул к себе домой. Он уже тогда имел садистические наклонности и кучу сексуально озабоченных дружков. Так что вслед за ним меня изнасиловали четверо его друзей и голую выставили на улицу. По ногам текла сперма, смешанная с моей кровью. Не успела отойти от его дома, как меня увидели мужчины-простолюдины, не отличающиеся жалостью. Их было несколько человек. Даже не помню, все они воспользовались мной, или нет, так как потеряла сознание от боли. Очнулась дома у какой-то женщины. Не знаю, кто принёс меня туда. Она ухаживала за мной. Когда я смогла говорить, рассказала, где живу и вскоре за мной пришли мама с папой и забрали домой.