Кроатоан [Croatoan]

Толстяк никого не слушает: он неторопливо подбирает кружки колбасы с бумажной тарелки, лежащей на его мощных бедрах, и вдумчиво их заглатывает. Посмотрев на эту картину, Фатима качает головой и поворачивается к Борхе. Она улыбается биологу, словно утешая проигравшего.

— Ой, да как же ты смотришь на Кармелу, неужели бедняжечка не может иметь собственного мнения, че?

— Да, — чуть слышно отвечает Борха. — Конечно, она может иметь собственное мнение.

— Если бы Серхи вот так на меня посмотрел, я бы с него очочки сбила одной оплеухой! — Фатима утробно смеется. — Правда, Серхи? Ты слышал? Серхи, кончай жрать и отвечай, я с тобой разговариваю! — Девушка неожиданно хватает его тарелку и швыряет в стену. Раздается такой вопль, как будто аргентинка все это время хранила в себе Фатиму взрывчатую, а Фатима смеющаяся была только лишь маской. — Кончай жрать и слушай меня! Жирный придурок!

Серхи реагирует не сразу, но через несколько секунд он встает и принимается вдумчиво собирать разбросанные по полу ломтики колбасы, которые до сих пор не попали ему в рот. Когда парень наклоняется к стене, рубашка от пижамы поднимается, обнажая широкую полосу белой дряблой плоти. Затем Серхи снова усаживается на свое место и возвращается к трапезе. В комнате слышен только плач Фатимы. Хмурый Логан не отводит взгляда от своих грязных израненных ног.

— Все, я закончил, — с улыбкой объявляет Серхи, вылизав тарелку. — Очень вкусно. Фати, не плачь… Лучше поесть и быть счастливым.

— Оставь меня в покое! — Плач девушки перерастает в рыдания.

Кармела между тем размышляет над словами Манделя. Но все впустую. Какие еще «факторы затухания»? Как их найти? А потом она слышит шепот Борхи:

— Мы можем поговорить вдвоем и не здесь, Кармель? — Борха склонился к самому ее уху. — Пожалуйста.

Наверное, совсем уже скоро — и, быть может, навсегда — ее желания, как и желания любого человека, перестанут вообще что-то значить. Еще один спор с Борхой, может быть, последний — что с того? Так или иначе, это хорошая возможность с ним попрощаться, решает Кармела.

Извинившись, парень с девушкой переходят в лабораторию. Борха сразу же закрывает дверь. Кармела не успевает подготовиться к удару. Борха тоже действует непродуманно: он бьет с размаху, снизу вверх, тыльной стороной ладони, как часто делал в дни их совместной жизни: одна сухая пощечина, от которой подкашиваются ноги. Прежде чем девушка успевает закричать, Борха той же рукой зажимает ей рот и толкает к стене; потревоженные крысы бегают по клеткам. Руки у Борхи не такие большие (совсем не такие), как у Нико, и даже не такие, как у Логана или Серхи. Пальцы его, наверное, никогда не работали с чем-либо более тяжелым, чем клавиатура компьютера или электронные планшеты. Но Кармеле хорошо известно, сколько в них таится агрессии. Борха без труда затыкает ей рот. Прижав другой рукой и весом собственного тела, он удерживает ее в неподвижности. Оба задыхаются, но через рот дышит только он.