Р. S. Передай Эжену, что Себастьян Антье убит в сражении. Они дружили. Скажи, Себастьян погиб с честью.
На приеме у Барраса по случаю победы собрались тридцать семь гостей, было выпито немало шампанского.
— Это армейское шампанское, — пояснил Баррас.
— В армию поставляют шампанское? — спросила я. Сейчас даже вода недешева…
— Только в победоносную армию, разумеется. В нашу армию.
После девяти пришла Тереза, совсем недавно родившая, а после порвавшая связь с Тальеном. Она была в очень открытом платье, выставлявшем на обозрение огромные, наполненные молоком груди. Было жарко, день выдался знойный, при виде Терезы мне стало еще жарче. Все мужчины в комнате смотрели на нее с осуждением и вожделением одновременно.
— Стоит ли вам быть здесь? — прошептала я.
От нее пахло табаком. В поисках поддержки я оглянулась на Барраса, но ему было не до того — он наполнял бокал.
— Ее надо отправить домой, Поль. Она сейчас может сделать что-нибудь такое, о чем впоследствии будет жалеть.
— Она не ребенок.
Незадолго до полуночи я услышала голос Терезы в комнате, где играли в карты:
— Весь мой наряд весит не более двух монет по шесть ливров.
Я вошла. Вокруг Терезы толпились мужчины. Три женщины наблюдали за происходящим, сидя в креслах у камина.
— Включая и драгоценности? — спросил депутат Набонид.
— Да. — Тереза раскраснелась, глаза ее остекленели.
— Ставлю луидор. — Депутат Верней бросил на стол монету.
— Есть еще желающие? — Тереза приняла соблазнительную позу. В тишине был слышен только стук и звон падающих на стол монет.
Улыбаясь, Баррас велел слуге принести весы.
Тереза сняла серьги, кольца и отдала их Баррасу. Затем спустила платье с плеча.
Я вышла. Вскоре из комнаты донеслись возгласы и крик Терезы. «Крик победы?.. — подумала я. — Или поражения?»
Вскоре Баррас, некий молодой человек и Тереза ушли втроем.
Сердце у меня упало: не по нему такая жизнь.
4 августа
Утром я направилась в Ла-Шомьер. Хотела приехать туда пораньше, чтобы поговорить с Терезой.
Я нашла ее в будуаре, где она плескала одеколон на шелковое обтягивающее платье, чтобы тонкая ткань прилегала к обнаженной груди.
— Вы пришли с осуждением в глазах, мой друг. — У нее самой глаза были как стеклянные. «Настойка опия», — подумалось мне.
— Я пришла, потому что тревожусь о вас.
Из соседней комнаты доносился плач ребенка.
— Мне кажется, вам стоит быть осторожнее. Печаль повсюду преследует вас — так позвольте же ей наконец догнать. В конечном счете будет не так больно.
— Просто завидуете моему темпераменту. Рекомендую диету: трюфели и сельдереевый суп, они сделают вас горячее. — Она смеялась, но в смехе не слышалось радости.
— Тереза, я люблю вас, но ваше состояние не позволяет нам говорить…
Слезы выступили на ее глазах.
— Смотрите, что вы наделали! — И она бросилась на постель.
— Отчего вы плачете? — Я села рядом с ней и взяла ее за руку. Рука была мягкая, как будто без костей.
— Простите ли вы меня… за Барраса? — спросила она.
— Он вам нравится?
— Он чудной, но забавный.
— Тереза, во всем мире вы, кажется, единственная женщина, способная соблазнить нашего друга.
— Для этого требуется воображение, — устало проговорила она.
Я улыбнулась.
— Отдохните… — Прежде чем уйти, я поцеловала ее в лоб.
— Чума на этих мужчин! — выдохнула она, прикрывая глаза.
МЕНЯ ПРЕДСТАВЛЯЮТ СТРАННОМУ КОРОТЫШКЕ
6 августа 1795 года
Повсюду толкуют о предсказаниях, прорицателях и гадалках… все одержимы страстью к загадочному.
— Роза говорит, что будет королевой Франции, — объявила Тереза, когда днем мы собирались у общей подруги Минервы. Тереза лежала в шезлонге в шелковом платье цвета слоновой кости и в зеленом парике: поразительное сочетание. Люди только диву давались (и, кстати, так нас и прозвали: «Дивные»).[74]
вернуться
74
Les merveilleuses (фр.) — модницы эпохи Директории.
